Нужно довериться человеку и ответить на вопрос, как лучше: с ним или без него?
Я присела на лавочку в парке на Чистых прудах, напротив окон студии психологической помощи, где принимала Надежда. Уже июнь, а лето запаздывало, именно поэтому я куталась в мягкий кардиган, зато листья на деревьях были такими же сочными и глянцевыми, как весной.
Я достала из сумочки сложенный пополам листок, переданный психологом. Его составил Вадим. Что же там…
Я понял, что идиот.
Прочитала и смехом чуть не подавилась. Очень спорное положительное изменение!
Я понял, что разбрасывать вещи по дому совсем не комфортно, особенно носки.
Полонский в своем репертуаре! Ничего без иронии не делает! Но он точно научился иронизировать над самим собой. Это факт.
Я приучил себя к бытовому порядку.
Похвально.
Я научился ценить людей.
Это уже было без шуток.
Просто людей. За то что они есть. Иногда рядом. Иногда далеко. Свои или чужие. Без выгод.
Это точно Полонский?
Я понял, что каждый поступок имеет последствия. Неважно узнают о нем, или это останется внутри.
Я сам уже никогда не буду прежним. Это важно.
С этим я была категорически согласна.
Я стал смелее. Дожил до тридцати семи лет, не представляя, какой же я трус. Сейчас работаю над этим."
"Вадим – трус… Это что-то новое, правда, доля истины была. Он не любил выходить из зоны комфорта, поэтому по возможности затыкал рты, проблемы, бреши в своей лодке привычным финансовым способом. Чтобы было удобно и никакого стресса. Даже в суде пытался помириться со мной привычным способом – дать мне больше, чтобы по-старому все стало.
И секс, конечно. С его помощью мы из конфликта выходили стопроцентно. Полонский никогда не любил «рассусоливать». А может, боялся? Выходит, что так. Если бы было по-другому то, возможно, только, возможно, мы бы не прошли через предательство.
Я научился признавать свою неправоту.
Да, это всегда было проблемой. Всегда. Извиняться Вадим умел, эффектно, дорого, красиво, но в душе ошибок не признавал. Полонский никогда не допускал промахов и все контролировал: если что-то пошло не так, значит, он так задумал изначально.
Вот так, да.
Я сжала листок и посмотрела на жирных голубей, курлыкающих рядом. Вадим жутко их не любил. Если бы написал, что научился ценить пернатых, то вообще бы другим человеком стал!
Если бы решало только мое сердце, то я бы упала к нему в объятия еще после поединка с Барсовым. Про либидо можно даже не говорить. Мое тело Полонского признавало хозяином и господином.
