Я столько уже наворотил, и вот еще один косяк в мою копилку, а расплачиваются женщины, которые судьбу со мной связали, или пытались это сделать. Пора уже стать честным: и с собой, и с ними. Катя жизнь заново строит. Вике нужна стабильность и любовь. Мне… Мне нужна та, что не хочет быть моей. Замкнутый круг. Порочный, очень порочный.
– Никто не даст нам избавленья: ни бог, ни царь и не герой. Я уж точно не герой, – сказал и в дверь постучал. Вика уже ждала.
– Вадик! – она, улыбаясь, за шею меня обняла. Обычно контролировала, чтобы не любимым уменьшительным случайно не назвать, но сейчас слишком довольна, слишком уверена в себе.
Я не исправлял, пускай. Скоро в козла переименуюсь. – Любимый, я так счастлива. Я не ожидала…
Я в глаза ей смотрел, когда аккуратно руки с шеи убирал. Вика была в недоумении.
– Вадим?
– Нам поговорить нужно. Серьезно.
Радость слетела окончательно. Вика не понимала.
– Пойдем, присядем.
– Что-то случилось? – нахмурилась она.
Я сел на мягкий бронзовый диван, очень стильный, подходящий под медный оттенок волос хозяйки.
– Вика, я – сволочь, – так и начал. Она только губы округлила. – Когда вчера ответил на звонок, у Кати был.
– О! – вырвалось, не потрясенное, скорее, неприятное. Догадывалась, ведь дочь к матери повез, но признавать не хотела. Люди привыкли обманывать не только друг друга, но и сами себя.
– Мы с ней бурно выяснили отношения, – я не стал говорит, что мы переспали, чтобы Катю не подставить: вряд ли она сама будет об этом распространяться. Да и Вика не уточняла, она вообще молчала.
– Мы поругались, ты как раз позвонила, и я в сердцах сделал тебе предложение. Прости. Это подло и нечестно по отношению к тебе. Ребяческий поступок. Я за последний год столько нахуевертил: косячил, лгал, оправдывал себя. Я запутался и заебался.
– Я родителям сказала… – оборонила тихо, на меня не глядя.
Блядь.
– Я сам с ними поговорю, объясню. Пусть меня долбанутым считают."
"– Не нужно, – Вика улыбнулась грустно. – Я чувствовала, что ты не готов, но когда предложил, очень обрадовалась.
Я скажу, что это предварительно, без всяких дат. Потом что-нибудь придумаю.
Она встала с изящного кресла и ко мне подошла, села рядом, ладонь мою взяла.
– Я люблю тебя, Вадим, – сказала просто. Мы с ней любовными признаниями не обменивались, а приставку «любимый» – я не воспринимал всерьез. Про заверения у меня в кабинете и говорить нечего. А сейчас верил, хоть и не хотел ее любви.
– Не хочешь жениться, не нужно. Просто позволь быть рядом.
