Тогда я Катю потерял. И себя тоже. Ее не вернуть, а себя я до сих пор ищу, да найти не могу.
Ника уснула, и я вместе с ней прикорнул, а разбудил меня тихий шорох, словно в дверь скреблись.
Я поднялся осторожно, затек звездец как. И помялся тоже. Все-таки спать в одежде неудобно. Пижамы мужские, кстати, не признаю как вид.
– Алиса? – хрипло произнес, выходя в тусклую галерею, тихонько дверь притворяя. – Что-то случилось?
Она стояла передо мной в каком-то длинном одеянии, как привидение, ей богу. Затем рывком потянула за шнурок и осталась стоять передо мной абсолютно обнаженной.
Блядь, это у Зиминых в крови, что ли?
Я натурально охренел. Передо мной стояла голая молодая женщина, прекрасная по-своему, но мне думалось только о том, что Алиса эта из клуба ебанутых баб. Это тот, в который относят всех, кого сложно идентифицировать, и от кого просто фонит проблемами и шизой.
– Ты что творишь?! – ошалел я, когда на шею мне бросилась, и руки тонкие убрать постарался, чтобы не переломить, как веточку.
– Трахни меня, – попросила Алиса, не умело губы подставляя.
– У меня еще никого не было.
Я буквально отодрал ее от себя, за малым не отшвырнув. Если бы нас увидели – скандал был бы грандиозный. Скандал с участием моей дочери. Если мою психику ничем не пронять, то Ника…
– Ты в себе?! – зло процедил, когда снова повиснуть на мне захотела. – Ничего так, что Вика сестра твоя?
Алиса замерла и будто задумалась, потом как выдала:
– Я ведь ради нее. У тебя будет две женщины: она и я. Только останься с ней.
Я буду все разрешать. Все, что хочешь. Я видела, как это бывает…, сделай это со мной…
– А Вика в курсе? – это становилось интересно. Они обе замешаны в ночной постановке, или это исключительно инициатива младшей?
– Нет, – смутилась Алиса. – Но она не будет против. Викочка очень добрая и всегда со мной делится.
– Одевайся и уходи, – сказал я, прежде чем услышал:
– Пап? Папа! Пап?! – Ника проснулась. Черт!
– Пошла, – бросил и за дверь нырнул. – Дочь, я здесь.
– Где ты был? Ты же обещал не оставлять одну!
– Я на минуту вышел…
– Ты обещал!
– Я что, в туалет не могу выйти?! – взорвался я.
У меня тоже нервы! Передо мной шизоидные бабы голышом ходят. Если бы пьян был, решил бы, что белочка на фоне морального разложения посещает.
Ника замолчала, а потом как заведенная принялась повторять:
– Я к маме хочу. Я к маме хочу. Я к маме хочу.
Испугалась, расстроилась, обиделась – охренительное комбо!
– Ника, успокойся, я здесь. Давай ложиться…
– Я к маме хочу.
