Я же ей угрожал. Своей Свете. Снова с дерьмом смешал свою женщину. И ради кого? Бросаю взгляд на Надьку. Сидит молча, изредка всхлипывает, затыкая свою пасть ладонью.
Тру лицо и щелкаю драйв.
У ЖК, где снимаю Беловой квартиру, притормаживаю за воротами. На территорию не заезжаю.
Я в принципе теперь, когда название этого района слышу, блевать хочу.
— Ты не зайдешь? — Надя размазывает по щекам потекшую тушь.
Не отвечаю. Просто жду, когда она свалит.
— Илья, ну что ты молчишь? — переходит на истеричный крик.
— Что с тобой происходит? Ты изменился. У нас будет малышка, а ты…зачем ты так? Я же тебя люблю.
Чувствую ее губы на своей щеке, подбородке. Смотрю в лобовое. Не двигаюсь.
Противно. Ее голос, прикосновения. Все.
Вся эта гребаная жизнь теперь просто не имеет смысла.
Зачем я угрожал Свете? Это же еще один гвоздь в крышку гроба.
— Свали, — стряхиваю с себя ее руки.
— Илья…
— Иди домой. Если я еще хоть раз увижу или узнаю, что ты трешься рядом со Светой, ни бабок, ни ребенка своего ты не увидишь.
Поняла меня?
Предупреждаю, не повышая голос. Просто говорю и смотрю перед собой.
Белова издает какой-то режущий слух звук и вылетает из машины. Как только это происходит, уезжаю.
Уже дома перепоручаю все финансовые заботы о Надьке своему помощнику, не хочу больше с ней встречаться. Только с ребенком, после того как родит.
В конце концов, тут моя мать права — ребенок не виноват ни в чем.
Долго хожу по квартире из угла в угол.
Я должен был больше внимания уделять жене.
Должен был говорить с ней о своих проблемах в работе, с ней зажигать ночами по клубам. Ей предложить экспериментировать в сексе. Ей…
Должен был согласиться на суррогатное материнство, потому что она хотела этого ребенка. Я не хотел, а она хотела. Она бы была счастлива…
Да, она бы утонула в заботе о нем. Да, возможно, мы бы отдалились. Но она была бы моей. Со мной.
Руки трясутся. Набираю Свету, хотя понимаю, что до сих пор занесен в черный список. Вытаскиваю из ящика чистую симку.
Снова звоню.
Гудки.
Три часа ночи. Она, конечно, спит. Одна?
Плевать. Даже если не одна. Пусть их хоть сотня у нее будет, мне плевать. Она не станет от этого хуже в моих глазах. Никогда. Я ей все что угодно прощу.
Все что угодно. Пусть она только даст мне шанс. Один. Всего один шанс, как тогда, в нашу первую встречу, когда я понял, что абсолютно ей не понравился…
* * *—Да, Надежда Алексеевна.
— Илюша, милый, я до Светы не могу дозвониться.
