Стоя между ее раздвинутых ног, я сгорал от желания, которое со скоростью света разливалось по телу. Платье Малыгиной задралось так, что, опустив взгляд вниз, я увидел ее трусики. Тонкие, кружевные, черные.
Я, как голодный зверь, впился в нее губами, работая языком активно и властно. Мои руки гуляли по ее спине, волосам, но я никак не решался опустить их ей на колени.
Во мне жил страх. Я боялся, что если возьму ее сейчас, то завтра она исчезнет. Как уже сделала однажды. В памяти вспыхнули фразы из ее письма: ""я тебя не люблю"", ""хочу жить без тебя"", ""мы слишком разные"".
И боль, которая в последнее время стихла, вновь острым лезвием полоснула меня.
— Ты меня ранила, сделала больно, почти уничтожила, — стискивая зубы, прорычал я. — Ты переспала со мной, а потом свалила в свою Англию. И ни разу, ни разу не написала!
Я отстранился и посмотрел ей в глаза. Я должен был это сказать. Один раз я уже смолчал о чувствах, не стал задавать вопросы. И это плохо кончилось.
Глава 26
Алиса
В взгляде Ярослава была обида.
Его слова были жестокими, но справедливыми.
— Да, я поступила подло, — стараясь выровнять дыхание, сказала я. — Но у меня не было выбора, Яр. Мой отец согласился помочь только при условии, что я порву с тобой и уеду в Лондон. Да, я предпочла твою свободу нашей любви! И знаешь, если бы я могла отмотать время назад, то сделала бы это снова! Посмотри на себя: ты молод и успешен! Ты занимаешься тем, что тебе нравится, и тебя ценят! Разве не этого ты хотел?
— Но ты могла сказать мне об этом прямо! — взревел Калашников.
— Могла признаться во всем, мы бы нашли выход. Мы бы придумали, как поступить! Черта с два, Алиса! Да если бы я знал, что ты любишь меня, я бы ждал, пока ты не вернешься из этой сраной Англии. Как верный пес, ждал бы! Но вместо этого ты решила сделать вид, что я тебе не нужен! Написала гребанную записку и исчезла под покровом ночи! Да лучше бы ты застрелила меня, Малыгина! Это было бы более гуманно!
— Ты не понимаешь! Если бы отец заподозрил, что мы с тобой общаемся, он бы мог отменить все свои договоренности, и тебя бы снова привлекли.
Я не могла, не хотела так рисковать! — срывающимся голосом кричала я."
"— Ты должна была сказать мне правду, Алиса. Просто быть честной, — Калашников оперся на барную стойку локтями и уронил лицо в ладони.
— Яр, я не могу изменить прошлого, — немного помолчав, ответила я. — Да, я была глупой. Да, я все испортила. Но я всегда желала тебе только добра.
