– Кто вообще вас сюда пустил? Порций! Где Порций?
– Я здесь, – раздался знакомый голос, и из-за спин иудеев вышел начальник стражи. Он, как всегда, был в полном снаряжении – шлем, толстый нагрудник из кожи буйвола, меч на боку и дротик в руке. Но сегодня бравый воин выглядел несколько смущенно.
– Почему эти люди вошли в мой дом? – зло спросил Кфир.
– Они пришли по официальному делу, входящему в юрисдикцию местных властей, – ответил Порций. – Я не мог им препятствовать.
Кфир превратился в статую. Посланцы синедриона обошли его, как обходят дерево, и двинулись дальше. Только Порций задержался.
– Я ничего не могу сделать, – тихо проговорил он. – Ни новый наместник, ни новый префект, ни новый легат не приказывали мне охранять твой дом. Так что я нахожусь здесь без всяких оснований. А содействовать законным требованиям местной власти – прямая обязанность римских солдат!
Со стороны лаборатории послышались торжествующие крики.
Кфир поспешил туда. Порций шел следом, стараясь быть незаметным.
– Вот они, бесспорные доказательства колдовства! – Азария держал в одной руке банку с человеческими зубами, а в другой – с несколькими глазными яблоками.
– Вяжите его! – закричал Ави.
Кфир побледнел и потянулся к перстню. Здоровенные стражники посмотрели на него, потом перевели взгляд на Шрагу. Тот кивнул так энергично, что качнулась седая борода.
– Вяжите колдуна!
Стражники схватили Кфира под руки, вывернули за спину, скрутили запястья грубой веревкой, протянутой предусмотрительным Азарией.
– И заберите колдовское кольцо. Оно с черным камнем! – подсказал Ави.
Шрага снял с пальца оскаленного льва, аккуратно завернул в тряпицу. Рубиновый подарок Вителия Гарта был надет на другую руку, и он его не тронул. То ли не обратил внимания, то ли не посчитал нужным, а может, побоялся прикасаться к дару наместника.
А скорее всего, три этих причины тесно переплетались между собой.
– Акива, Залман, Ицхак, возьмите банки с предметами колдовства! – приказал он и, когда команда была выполнена, опечатал сургучом дверь в лабораторию.
– Теперь обыщите дом!
Кфир впал в прострацию. Все, что происходило, казалось ему дурным сном.
