– Ну, вот и хорошо! Больных много, на всех хватит…
Расчувствовавшись, он обнял Кфира, прижал к груди и троекратно облобызал. И хотя тот не чувствовал ответных теплых чувств, но не противился.
– Кстати, – разжав объятия, сказал Бен Ариф. – Вчера префект Клавдий рассказал, что тайная стража задержала женщину с иудитским крестом. И она оказалась дочерью того чернокнижника, у которого ты жил несколько лет!
– Зусу?! – не сдержавшись, воскликнул Кфир. – Что с ней?!
– Как что? – удивился секретарь синедриона. – Разве не по твоей просьбе прокуратор приказал искоренить их всех? Это была последняя иудитка! Клавдий специально просил порадовать тебя этим известием.
Э-э, да ты побледнел! Неужели лучшему лекарю самому нужна помощь? Тогда я позову Ави…
Под строгим взглядом тестя Кфир плеснул в лицо водой из фонтана и постепенно пришел в себя.
– Вижу, известие тебя не обрадовало? – в упор спросил Бен Ариф.
– А разве это радостное известие? – резче, чем когда-либо в общении с тестем, отозвался Кфир. Ярость снова проснулась в его сердце и изо всех сил рвалась наружу.
Он с трудом сдерживался. – Зуса не имела никакого отношения к иудитам!
Бенцион Бен Ариф грозно выпятил нижнюю губу.
– Тебя трудно понять! – недобро сказал он. – Но кто цепляется за прошлое, тот не преуспеет в настоящем! Подумай над моими словами!
Он ушел, оставив зятя одного на тщательно выметенной аллее среди пьяняще пахнущих магнолий и олеандров.
Кфир тронул перстень.
– Пусть он сломает себе шею! – тихо выдохнул он.
Металл нагрелся, лев послушно рыкнул. Ярость прошла, как проходит голод, получив хорошую и обильную пищу.
Где-то невдалеке заиграла нежная, спокойная музыка, способная расслабить напряженную душу. Как завороженный, он двинулся на эти умиротворяющие звуки. На площадке перед входом в дом Шимончик и Сарочка под присмотром служанки перебрасывались мячом. Завидев отца, они оставили игру и бросились навстречу. Потискав маленькие теплые тельца, Кфир окончательно успокоился и зашел в дом.
Эсфирь с матерью сидели на низких мягких табуретках в просторной гостиной, зачарованно слушая знаменитых греческих музыкантов, недавно прибывших в Ершалаим и наперебой приглашаемых в знатные дома.
Красивая девушка с копной густых блестящих волос играла на невеле[23], двое мужчин постарше – на цитре[24] и флейте. Все трое были облачены в белые накидки, контрастирующие со смуглой кожей.
– Присаживайся с нами, Кфир, – тихо, чтобы не спугнуть музыку, предложила теща.
