Через несколько минут голубь, часто махая крыльями, полетел во дворец прокуратора с депешей о благополучном исходе операции.
Кфир вошел в дом, стены которого украшала мозаика и фрески, в полукруглых углублениях стояли статуи из греческого мрамора, по углам блестели серебряные семисвечники, на небольшом низком столике желтел золотыми боками ковчег Яхве. Спустившись в полуподвальный этаж, он сбросил одежду и окунулся в бассейн, наполненный прохладной водой, хорошо смывающей усталость. Юная Леа принесла свежий хитон и чистые полотенца, дождалась выхода хозяина из воды и с обещающей улыбкой принялась нежно промакивать его полотенцем.
Уже давно Кфир зарастил клеймо раба – выжженный на левом плече двузубец, и перестал прятать свое тело. Некоторое время он благосклонно принимал то ли услуги, то ли ласки служанки, а когда она присела вытереть ноги, погладил черные, блестящие, как агат, распущенные волосы, прижал ее горячее лицо к своему охлажденному животу, а потом увлек девушку к жесткой кушетке в углу…
Освеженный и удовлетворенный, он неспешно вышел на террасу.
Благодаря постоянному ветерку, здесь было прохладно, сквозь дрожащее знойное марево открывался прекрасный обзор плотно застроенных кварталов Нижнего города. Тесно прижатые друг к другу плоские глиняные крыши напоминали сшитое из желто-серых лоскутков одеяло бедняка.
Эсфирь выбежала навстречу, радостно приветствуя супруга. Они прилегли на диваны у обеденного стола, проголодавшийся Кфир сразу зачерпнул кусочком лепешки густой хумус и принялся жадно жевать.
Эсфирь лениво отщипывала от грозди крупный коричневый виноград."
"Вот уже шесть лет Кфир был женат на дочери Бенциона Бен Арифа, и хотя она уступала фигурой Деборе, а лицом Зусе и вообще далеко не была красавицей, но зато секретарь синедриона[19] обеспечивал своему зятю прочное положение в обществе и необходимые полезные связи. Именно Бенцион, исцеленный им в свое время от «огня в печени», ввел молодого человека в круг сановников Ершалаима, которые и стали его основными пациентами, обеспечив молодой семье богатство и процветание.
Кфир вылечил от падучей сына Исайи – главного раввина городской синагоги, вживил зубы, вместо выпавших от старости, члену синедриона Бен-Бенямину, в руках которого было сосредоточено почти все производство оливкового масла, заменил почку жене первосвященника Раббана Бен Заккайи, а потом тайно исцелил от водянки сердца и его самого.
