После этого случая ученики стали гораздо серьезней воспринимать занятия, понимая, что смерть постоянно ходит рядом с ними. Вскоре им пришлось очередной раз в этом убедиться.
Урок конспирации вел немолодой китаец со шрамом на желтоватой щеке. Осмотрев сидящих в позе лотоса будущих фидаинов, он вызвал одного из них по имени Али – туповатого увальня из дальней провинции, и, подняв руки, сказал:
– Обыщи меня очень внимательно и тщательно, ибо от этого зависит твоя жизнь. Если ты оставишь мне оружие – я убью им тебя!"
"Закусив губу, Али ощупал каждую пядь тела учителя с ног до головы, потом повторил обыск с головы до ног – безрезультатно! Лицо его выражало крайнее недоумение и растерянность.
Но предупреждение было слишком серьезным, и он обыскал китайца в третий раз. После чего улыбнулся и уверенно произнес:
– У вас нет оружия, муалим!
В тот же миг в руке у инструктора оказалась длинная серая игла, которую он немедленно вонзил несчастному Али в шею. Тот упал как подкошенный, несколько раз дернулся в конвульсиях и затих.
Он был мертв. По рядам учеников пронесся вздох ужаса.
– Это игла дикобраза! – китаец поднял над головой обломок своего оружия. – Она полая, внутри находится капля яда гюрзы. А прятал я ее в шве рукава! Чтобы обнаружить ее, следовало снять с меня халат и мять ткань двумя руками!
Он выдержал паузу, бросил остаток иглы на безжизненное тело, после чего продолжил:
– Если предупрежденный фидаин под страхом смерти не сумел ее найти, то ничего не подозревающий стражник – тем более не найдет!
Убитого унесли, а урок продолжился, как ни в чем не бывало.
После обеда обычно учились читать и писать, изучали разные иноземные языки. Друзьям выпал язык германцев. Как ни странно, но давался он Фариду довольно легко. Да и Ахмат тоже преуспевал в этом деле. Парни сами удивлялись своим способностям. Наверное, потому, что они уже забыли чувство голода, а физические упражнения укрепили ум и тело. Оба заметили, что после завтрака их мышцы наливались силой, сознание прояснялось, обострялись чувства, появлялось хорошее настроение и ощущение, что все им по плечу.
То же испытывали и другие ученики.
Скорее всего это было результатом утренней молитвы. Впрочем, у Фарида намаз был связан с неожиданными сложностями: перстень, который он зашил в одежду, раскалялся и нестерпимо жег тело. Поэтому он перестал молиться, а только делал вид, что исполняет обязательный для каждого правоверного ритуал.
