– Знаете, как долго я их ждал? Это мечта и цель всей моей жизни! Я плачу за них огромную сумму! Но где они?!
– Где, где… В Караганде! Спрятаны в надежном месте, так было надо…
– Но тогда какие могут быть деньги?! – Сазан покрылся красными пятнами. – Какие могут быть деньги, я вас спрашиваю? За что? И вообще, все это очень странно… Называете одну дату, потом просите аванс, потом пропадаете, потом звоните с утра и говорите, что все в порядке… Где этот порядок?!
Студент оглянулся. За соседними столиками никого не было.
Он навалился грудью на стол, впился ледяным взглядом в снулые сазаньи глаза, зашептал страшным шепотом:
– Кто меня на эту церковь навел?
Сазан молчал.
– Забыл? Ты навел, гнида! А попа ты там видел?
– Ну, видел… И что?
– Нет его больше, вот что! За это и давай бабки!
Теперь Сазан стал заглатывать воздух ведрами, а красные пятна на рыбьем лице потемнели и слились в одно багровое пятно, которое захватило даже шею.
– Вы меня в свои дела не впутывайте… Я порядочный человек, коммунист, руководитель…
– Это пусть твой адвокат в суде расскажет, когда подельником по «мокрому» пойдешь… Может, сжалятся, не расстреляют, дадут лет пятнадцать… Только ты до суда не доживешь, я тебя прямо здесь кончу! Бабки на стол, сука!
Студент сунул руку под рубашку, потянулся к поясу, хотя там ничего не было.
Но Сазан этого не знал. Зато знал, что, поссорившись с блатным, можно легко получить финкой в сердце. А сердце и так болело, будто уже получило ножевую рану."
"– Хо… хорошо, – заикаясь и кивая головой, как фарфоровый китайский болванчик двенадцатого века, который имелся у него в коллекции, проговорил Сазан.
– Только я с собой такие деньги не ношу… Приходите ко мне на базу… Завтра. Или послезавтра… Я еще и апельсинчиками угощу…
Из Студента будто вынули все кости. Тело превратилось в студень.
– Ну и сука ты, торгаш! Да я…
Он оборвал фразу. Какой смысл впустую сотрясать воздух? Да и ссориться с постоянным покупателем не стоит…
– Ладно, живи пока, торгуй своими апельсинами! Еще свидимся!
Студент резко поднялся и вышел из закусочной.
Сазан тяжело встал и, забыв портфель, тоже направился к двери. Его качало, не хватало воздуха, он рванул ворот шведки, так что пуговицы посыпались на пол.
– Нажираются с утра и ходют, безобразничают! – мстительно крикнула вслед уборщица. – Иди, сумку свою забери! Будет потом жаловаться…
Студент быстро направился к скверу. По дороге глянул на часы. Без четверти одиннадцать.
