– А что, вполне может быть! Какая-то женщина представилась дочерью его соратника, а передала рукопись странную – про чертовщину всякую… Вместо революционных-то документов – перстень какой-то дьявольский! А когда я предложил архивы проверить и соседей опросить – тут-то он и окрысился!
– Да-а, дело явно нечистое, – задумчиво протянула Валентина.
Петр Васильевич скорбно кивнул.
– Чистое или нечистое, а лезть туда мне уже нельзя.
– Да-а…
Вдруг лицо жены оживилось.
– А ты и не лезь, Петенька! Наоборот – организуй статью в газете про героическую молодость Архипа Кузьмича, про его соратников, про эту замечательную женщину… Какие они все честные, хорошие и правильные! Против этого старый мудак возражать не будет, наоборот – возрадуется!
– Зачем это? – удивился Петр Васильевич.
– А чтобы внимание привлечь! Пусть общественность почитает – и первый секретарь, и начальники разные, и станичники… Авось кто-то опровержение напишет, начнут проверять, темная правда и выплывет, тогда все узнают, что это за тип! Скандал поднимется, его быстренько на пенсию и спровадят, а ты в стороне – реальный кандидат!
Заведующий отделом задумался.
– Мысль, конечно, хорошая. Только… А если не напишут?
Валентина изящным жестом поправила прическу и засмеялась.
– А мы что, писать не умеем? Ты продиктуешь, а я напечатаю на старой машинке, и разошлем сигнал во все инстанции! Пусть проверяют – обязательно что-нибудь раскопают…
Хмурое лицо Бузякина разгладилось.
– А ты у меня молодец, Валюша! Завтра дам редактору установку: осветить создание ревкома в Нижне-Гниловской и прославить причастных к этому героев.
Уж он-то расстарается, такого понапишет, чего и не было!
К Петру Васильевичу вернулось хорошее настроение.
– Только надо…
– Обязательно! И еще…
Допоздна в окнах квартиры Бузякиных горел свет: в штабе по отправке «старого козла» Терехова на пенсию шло совещание.
* * *А в соседнем крыле, в секретарском секторе, в четырехкомнатной квартире секретаря по идеологии товарища Терехова совещались на прямо противоположную тему.
Архип Кузьмич приехал поздно, около девяти. Прислуга Тася, выполнявшая по дому обязанности повара, горничной, уборщицы, помогла хозяину снять туфли (из-за радикулита тому тяжело было наклоняться), приняла пиджак и галстук.
– Проходите, Архип Кузьмич, я сейчас накрою…
– И водки принеси."
"С туфлями и пиджаком в прихожей осталась и барственная осанка большого начальника, так что в гостиную вошел полноватый пожилой мужчина с простецким нездоровым лицом.
