— Блядь! — Проревел он, когда мы оба вбежали в вязко хлюпнувшую под ногами жижу. Едва не стащившую с меня ботинок, пока мы выбирались на твердую землю. Болото, дальше идти — самоубийство.
— Туда! — Скомандовал Серый и мы побежали вдоль болота.
Вокруг начало сереть, наступал рассвет и я различила тропинку огибавшую болото и уходившую дальше в лес. Преследователи не отставали, брали нас в плотное кольцо, все теснее прижимая к трясине, притаившейся под ряской и черной водой.
— Найдите палку и попробуйте перейти, я задержу этих, — Серый остановился, беря на мушку подходивших все ближе мужчин в рубахах-косоворотках, сапогах и лаптях.
Они словно сбежали с реконструкции жизни в древней Руси или деревни старообрядцев.
Вот только рожи у всех больше напоминали арестантские. Обветренные, красные в шрамах и волчьим блеском в глазах. Их было человек пятнадцать, не меньше. Даже если Серому удастся убить нескольких, остальные нас схватят.
— Эй, служивый, отвали, нам только баба нужна, к тебе мы без претензий, — вперед вышел тощий мужик в засаленной кепке, — иди, куда хош, но бабу нам отдай.
"
"— Палку, длинную, — напомнил Серый мне, прицеливаясь.
— Зря ты так, паря… — мужик махнул рукой и к нам начали подступать.
— Беги! — Закричал наемник и открыл огонь, выкосив очередью четверых мужчин, перекрывавших тропинку, ведущую от болота.
Я кинулась к ней. Стрельба не смолкала, но теперь отвечали и нападавшие.
Не оборачивалась, бежала, из последних сил, на грани возможностей.
За спиной раздавались тяжелые шаги, меня нагоняли.
Еще немного и схватят. Совсем рассвело, солнце вставало на горизонте, окрашивая лес багрянцем.
Сердце забилось чаще, впереди среди деревьев показался просвет.
Дорога!
Если повезет, то не грунтовка, а шоссе. Я всхлипнула и из последних сил рванула к просвету.
Прохрипела:
— Помогите, — конечно, никто меня не услышал, но я повторила уже тише, — помогите.
За спиной снова раздалась стрельба. Я споткнулась от неожиданности и упала, растянулась на скользких иглах.
Стрельба стала плотнее, и я вжалась в землю, молясь, чтобы в меня не попали.
— Инга! Цела?! — Раздался надо мной голос Данте. Он рухнул рядом со мной на колени, рывком притянул к себе и принялся осматривать, нет ли на мне ран, — не задели? Черт, малыш, ответь. Не ранена?
Говорить не могла, рыдания перехватили горло, и я обняла его, вцепилась в плечи и поцеловала. Живой! Пережитый только что ужас разбился об одну единственную мысль.
