Я сама упаковывала ее в Ромкин рюкзак, его счастливая рубашка, заношенная, с вытянутыми локтями, но он отказывался ее выбрасывать. Всегда брал в экспедиции. Она еще пахла кондиционером для белья после стирки. Брат ни разу не надел ее в походе.
Надела рубашку, утонув в ней. Она была для меня слишком большой. Завернула рукава и продолжила рыться в рюкзаке. Одежда, компас, спортивные брюки. Их тоже надела на себя, стало теплее. Хотя меня все еще била дрожь. Похоже, от нервов.
Слишком много переживаний для одних суток.
Вернулась на пляж. В скупом свете месяца и звезд ничего нельзя было рассмотреть."
"Черт, Данте был прав, придется дождаться утра. Единственное, что было ясно — лагерь забросили в начале похода. Иначе бы брат обязательно надел рубашку.
В палатке все было приготовлено для ночлега, расстелен полиуретановый коврик и два спальника. Застегнула замок на палатке и залезла в один из спальников. Непонятно брата или жениха. Свернулась клубочком и заплакала.
Вспыхнувшая надежда угасала. Слишком много времени прошло с исчезновения. А если на них напали в самом начале пути, то значит украшения они не нашли. Оставалось лишь гадать о том, что произошло.
Надо было поспать, но я не могла. В голове было слишком много мыслей. О том, что Данте сделал со мной на берегу. О том, что произошло с Ромой и Макаром.
В лесу послышались шаги, а по палатке мазнул луч фонаря.
Сердце забилось чаще.
Это они! Вернулись! Услышали мой зов и вернулись.
Я быстро вылезла из спального мешка и вышла из палатки.
Луч от мощного фонаря ослепил, я зажмурилась, прикрывая глаза рукой.
— Это последний раз, когда я таскаю твой рюкзак, — прорычал Данте, выходя из леса.
Мой рюкзак он нес в одной руке, второй удерживая фонарь. Выйдя на берег, бросил рюкзак на песок, сверху положил фонарь и снял свой.
Глазам не верила, он пришел ко мне, пришел за мной.
За украшениями он пришел, а не за мной.
Осадила себя, пока фантазия не разыгралась окончательно.
Данте тяжело дышал, с его лба катился пот, но он взял фонарь и посветил на пляж. Луч выхватил растащенные и опустошенные лесным зверьем упаковки от еды, одежду, давно потухший костер.
— Твою мать, — глухо сказал Данте, посветив на палатку, я посмотрела туда же и приложила ладони ко рту.
В темноте было не заметно, но при ярком свете фонаря отчетливо виднелись три маленькие дырочки в полотне. Такие могли остаться от пуль.
