"
"– Нет, – быстро ответила Татьяна, – вернее, да! Какой-то идиот путает номер, требует ковер почистить, думает, что это химчистка. Достал!!!
– Что у вас нового?
– Миша совсем помешался, – с горечью воскликнула Таня, – поехали они анализы сдавать, так он заявил перед выходом: «Это моя доченька! Самозванка бы нашла способ отвертеться, а Настенька смело идет к врачу!» Знаешь, что он мне велел?
– Даже предположить не могу!
– Приказал обустроить Насте комнату. Когда девочку убили, я, чтобы Миша не переживал, детскую заперла.
Два года она стояла нетронутой, затем я приказала мебель вынести, игрушки с одеждой раздать бедным. Нельзя же музей создавать, это абсурд! Живым следует жить, а мертвые им мешать не должны. Ну так теперь Настя хочет восстановить антураж. Она в мельчайших деталях вспомнила прежнюю обстановку. Я, например, забыла, какие там были занавески, а эта отчеканила: розовые с желтыми цветочками, бахрома витая. Она, видишь ли, из этой бахромы косички плела, вот и запомнила.
– И кровать прежнюю хочет?
– Да! Белую!
– Интересно, как она в ней поместится!
Таня засмеялась:
– Твоя правда! Непременно спрошу. Девка явно самозванка! Теперь я точно в этом уверена.
– Почему?
– Уж слишком нарочито действует! Зачем ей игрушки? И обстановка для десятилетней? Кто-то рассказал ей про комнату, а Мишу она опутывает.
– И кто мог описать ей обстановку?
– Понятия не имею! Одно знаю точно: Настя умерла. Господи, надо найти ее тело!
– Вдруг ты ошибаешься?
– Нет! Нет! Абсолютно точно!
– Ты одна?
– Да! Эти двое анализы сдают, а Елены Сергеевны, слава богу, нет!
– Я сейчас приеду!
– Хорошо, – охотно согласилась Татьяна и с надеждой воскликнула: – Неужели ты что-то узнала?
Едва Таня распахнула дверь, как я строго сказала:
– Я не сумею тебе помочь, если ты не расскажешь всей правды.
– О чем? – изумилась Медведева.
– О Насте.
Таня заморгала.
– Но я уже сто раз проговаривала ситуацию!
– Думаю, ты была не совсем откровенна!
Татьяна прислонилась к вешалке.
– Ты о чем?
– Почему ты столь непоколебимо уверена в смерти Насти?
Медведева мрачно уставилась в пол.
– Будем говорить у двери или соблаговолишь пройти в гостиную? – выдавила она из себя.
Я молча сняла туфли и двинулась по коридору.
– А что мне следовало думать? – закричала сзади Таня. – Десять лет от нее ни слуху ни духу! Потом, здрассти, я ваша доченька!
– Вот у меня нет такой уверенности, – тихо сказала я.
