– Так сказали, – прошептала Настя, – вроде она умерла вчера! Господи! Мы звонили в дверь, стучали, злились, а в квартире…
Миша схватил девушку в охапку.
– Тише! Зоя приняла решение уйти из жизни, и ты тут ни при чем!
– Это точно самоубийство? – тупо повторила я.
– Сказали, что Зоя оставила письмо, – протянул Миша, – короткое. «Простите. Больше не могу. Сил нет, слишком горячая грелка!» И подпись. Похоже, у ментов сомнений не возникло. Наверное, ее что-то допекло, думаю, под грелкой она имела в виду свою жизнь.
И следователь так же считает. Спрашивал, заберем ли мы тело?
Внезапно Настя рухнула на пол и стала биться головой о плитку.
– Я! Я! Виновата! – выкрикивала она, впечатываясь лбом в каменные квадраты. – Может, я ошиблась? Я не твоя дочь, а Настя Килькина? Убила родную мать! Но я помню все про Медведеву! За что? Кто это придумал? Мамочка, спаси меня!
Миша кинулся к дочери, Таня схватила телефон и стала вызывать «Скорую», я, чувствуя себя хуже некуда, попятилась в гостиную и случайно наткнулась взглядом на Елену Сергеевну.
Любящая бабушка смотрела на внучку отнюдь не ласковым взором, на лице старухи было выражение интереса, брезгливости и легкого удивления. Елена Сергеевна, очевидно, почувствовала мой взгляд, потому что через секунду ее физиономия уже выражала скорбь, ужас, и бабуся заорала:
– Настенька умирает! Боже, не отнимай у меня внучку!
Ситуация в квартире Медведевых напоминала нечто среднее между ураганом и тайфуном. Настя, закатив глаза, упала на пол, Миша схватил бутылку и стал поливать ее голову минералкой.
Елена Сергеевна металась по гостиной, размахивая руками, словно вспугнутая курица крыльями. Изредка она натыкалась на мебель и издавала вопли:
– Умирает! Уходит! Ларочка, девочке плохо! Лариса, сюда! Скорей! Посмотри на доченьку из райского сада!
Таня, сохранившая относительное спокойствие, обмахивала девицу газетой, а я, придавленная грузом информации, молча стояла в эпицентре урагана. Внезапно Настя села и простонала:
– Папочка, дай водички.
Если учесть, что волосы и лицо девицы были мокрыми, просьба звучала дико, но Миша резво бросился к шкафу, распахнул дверки и завизжал:
– Танька, почему нет бутылок?
– Кончились, наверное, – ответила жена.
– Вот Ларочка хозяйство вела идеально, – припечатала Елена Сергеевна, – всегда запас имелся! Всего! На случай войны! Компоты стояли, тушенка, мыло штабелями!
Танины глаза превратились в щелочки, я бочком-бочком приблизилась к ней.
