Зоя Андреевна заплакала, но Настя не стала ее утешать.
– Зачем ты мне врала? – сурово спросила она.
– Я никогда не лгу, – слабо засопротивлялась Зоя Андреевна.
Настя расхохоталась и убежала.
Таня замолчала и уставилась на меня.
– Дальше что? – спросила я.
Медведева сжалась в комок.
– Ничего. Настя в подробностях описала свою комнату в нашей квартире: где, что и как стояло. Рассказала массу деталей, известных лишь членам семьи. Представляешь, она, оказывается, будучи второклассницей, полезла в мой шкаф, хотела надушиться.
Я не разрешала ей брать ни косметику, ни парфюмерию. Вовсе не из вредности или жадности, а из соображений здоровья, у ребенка могла возникнуть аллергия и…
– Не оправдывайся, – остановила я Таню, – тысячи родных матерей не подпускают детей к своим шкафам.
– Верно, – кивнула она, – мало ли что там обнаружить можно, и Настя в тот день нашла нашу секс-игрушку, фаллоимитатор. Ну, понимаешь?
– Да, – усмехнулась я.
– Я в самый дальний угол прибамбас прятала, – покраснела Таня, – за старое белье, укладывала в мешочек из розовой замши.
– Очень подходящая тара для искусственного члена, – не выдержала я.
– Ну тебя, – отмахнулась Таня. – Настя, обнаружив мешочек, ничего мне не сказала, она даже не поняла, что нашла. Но через пару дней к ней пришла «продвинутая» подруга Лина, Настя показала ей странную штуку и спросила: «Зачем это? Если мачеха прячет, значит, что-то очень нужное!» Лина захихикала и просветила одноклассницу.
«Жуть! – закричала Настя, засовывая „игрушку“ на место.
– Какая гадость! Ты, Линка, врешь! Ну не могут люди ТАКИМ заниматься!»
Ни отцу, ни бабушке, ни мачехе Настя о фаллоимитаторе не рассказала, но сейчас подробно описала давнюю находку.
– Она его точно видела, – сказала Таня, – мы же, как ты догадываешься, о своих интимных привычках не трепались, откуда посторонней девушке знать и про розовый мешок, и про «резинового друга»? А еще Настю признал Бублик, ни на шаг от нее не отходит, лижет, лижет, лижет… Кот у нас с чувством собственного достоинства, он около чужого даже не сядет.
А уж чтобы ласкаться! Да после пропажи Насти он никому так не навязывался!
– Ну и дела! – покачала я головой. – Бред какой-то! Получается, что кто-то по непонятной причине лишил ребенка чувств, потом Настя очнулась в городе на противоположном конце России, а около ее кровати сидела Зоя, назвавшая девочку своей дочерью?
– Выходит, так, – согласилась Таня.
– Но в чем мотив преступления? – продолжала недоумевать я.
