Ну а потом… Благословите ли вы меня на это деяние во имя Создателя Милостивого, ваше святейшество?
— Благословляю, — после минутного раздумья кивнул старик, тяжело опускаясь в кресло. — Когда он сможет прибыть?
— Так быстро, насколько это вообще возможно. Я прослежу за этим.
— Хорошо… Архивы, записи, дневники — что-то должно было уцелеть после пожара в его родовом имении. И эти записи ни в коем случае не должны попасть в чужие руки. Имена посвященных в его дела и могущих иметь косвенное отношение…
— Да, ваше святейшество, — склонив седую голову, ответил отец Ликар.
— Все будет исполнено в точности. Но… но не слишком ли рьяно мы стараемся выяснить подробности давно минувших дней? В руки лорда случайно попал древний артефакт самого Тариса и смутил его душу… так не проще ли отправить этого богомерзкого некроманта на очистительный костер при стечении народа? Я уверен, что вскоре отец Флатис выполнит возложенную на него миссию и найдет костяной кинжал.
— Так и случится, — ответил старик, обессиленно откидываясь на спинку кресла.
— Так и случится. Но только тогда, когда мы будем твердо уверены, что выкорчевали всю ересь, что не оставили ни одного ядовитого побега, могущего… опорочить имя Церкви."
"— Опорочить имя Церкви? Простите ваше преосвященство, кажется, я упустил нить вашей мысли. И я никак не могу взять в толк ваши недавние слова «если вся правда о Ильсере выйдет наружу»…
— Что ты знаешь о Ильсере? — перебил его старый священнослужитель, слегка дрожащей рукой наливая в серебряный кубок красное вино.
— Это каменный саркофаг, созданный силами Церкви и имперских магов, чтобы заключить в нем мятежного принца Тариса Ван Санти. Ильсера должна была лишить Тариса возможности творить заклинания некромантии. Священники наложили особые сдерживающие молитвы, лучшие маги с даром Крепителя прибегли к своей силе и придали камню несокрушимую твердость, стихийные маги защитили камень от любого воздействия огнем, водой…
— Это все никчемные подробности, отец Ликар! — раздосадованно взмахнул рукой старик, едва не расплескав вино.
— Это знает каждый деревенский мальчишка, наслушавшийся бродячих менестрелей! И правды в этих россказнях немного! Ты праведно и усердно служишь Церкви, ты мое доверенное лицо для особо важных дел, но даже тебе я никогда не говорил того, что поведаю сейчас. Два века мы старались забыть о совершенной ошибке, но похоже, настало время вспомнить. Слушай же.
