Я — словно капитан стремительно тонущего судна, что судорожно вцепился в почти не поддающийся усилиям штурвал и пытается спасти тонущий корабль от неминуемой гибели. Вот только капитан видит лишь водную гладь, но не замечает острых рифов прямо по курсу… да и не знает он, в какой стороне находится спасительный берег. Правит наугад и, возможно, идет по все сужающемуся кругу.
Изредка я выпадал из своих тяжелых мыслей и оглядывал округу, дабы убедиться, что мы не сбились с пути. Удостоверившись, что двигаемся в правильном направлении, я вновь погружался в раздумья, то и дело сетуя на отсутствие своей книги с заметками.
Дернул же меня Темный отдать книгу Рыжему Лени! Но кто ж знал? Я был полностью уверен, что иду на смерть и возвращаться обратно не придется…
Помимо мыслей, связанных с поселением, я все чаще обращал внимание на свое тело. Возможно, меня обманывают изменившиеся глаза, но с каждым прошедшим днем я становился прозрачней — в буквальном смысле этого слова. Как и в самом начале этой болезни — еще до того, как я поднялся к вершине зиккурата, — все начиналось с конечностей и медленно распространялось по всему телу.
На второй день пути сквозь кожу пальцев больше не проглядывали кости и жилы — только однородная мутная масса льда, светлеющая с каждым часом, пока не стала прозрачной почти полностью. Теперь я мог разглядывать окружающий пейзаж прямо сквозь ладонь, правда, все было несколько искривлено и размыто, словно я смотрю через линзу неправильной формы или сосульку. Не остановившись на достигнутом успехе, прозрачность поползла дальше, к запястьям и выше.
Слава Создателю, пальцы продолжали меня слушаться идеально, поэтому я смотрел на распространение новой стадии болезни без особой опаски и со смирением аскета. Все одно помешать этому процессу я никак не мог. Пришлось удовольствоваться ролью заинтересованного наблюдателя и молиться, чтобы не произошло ничего непоправимого. Особенно с мозгами и глазами.
Сам не знаю, почему, но за глаза я переживал особенно сильно. Мне почему-то казалось, что если они станут полностью прозрачными, то я ослепну.
Ну и насчет мозгов тоже были определенные сомнения — как-то сомнительно, чтобы прозрачный кусок льда мог сравниться в сообразительности с обычными человеческими мозгами. И буду тогда слоняться по Диким Землям в виде слепого, тупого и прозрачного зомби… примерно до наступления весны, когда жаркие лучи весеннего солнца превратят меня в лужицу талой воды и тем самым раз и навсегда оборвут мои страдания.
