Поправил шлем, подобрал с земли выроненный меч и, внимательно оглядев свое войско, злобно рявкнул:
— Очнуться! Лени, отомри наконец! Тикса, хватит таращиться! Вы двое за пределы церковной границы ни ногой! Приказ! Ниргалы, ко мне!
Гном очнулся от ступора, поспешно закивал всклокоченной головой, рухнул на четвереньки и принялся шарить в снегу, выуживая обломки кирпичей. Ниргалы в два шага оказались рядом и взяли арбалеты наизготовку. А Лени… он продолжал стоять и слепо смотреть перед собой.
— Лени! — во все горло крикнул я.
— К бою!
На этот раз он меня услышал. Дрожащими руками взялся за лук и наложил стрелу на тетиву.
«Хорошо, что я в броне, и хорошо, что клятва крови действует», — мелькнуло в голове, словно за моей спиной стоял не верный друг, а готовый нанести смертельный удар в спину враг.
А дальше уже стало не до раздумий. Гоблины добрались до подножия склона и вопящей неслаженной кучей полезли вверх, оскальзываясь на снегу. Разом свистнуло два арбалетных болта, парочка гоблинов рухнула наземь и покатилась вниз, сбивая с ног своих собратьев.
Заметив, что пауки отстали и еще в сорока шагах позади, я зло усмехнулся. Шурды допустили ошибку. В азарте погони вырвались вперед, торопясь нас прикончить, и забыли о своих мерзких помощниках, вязнущих в глубоком снегу. Поглощенные жаждой крови, они забылись, отошли от своей обычной тактики. Или же, увидев, что нас всего пятеро и что мы спешно отступаем, посчитали нас легкой добычей. И жестоко поплатились за это.
Лени, Тиксу и меня можно не брать в расчет, но посчитать легкой добычей ниргалов — это смертельная ошибка. И ниргалы это уже успели доказать, когда рассеяли и уничтожили превосходящие силы противника во время осады моего поселения.
Еще один сухой щелчок разряженного арбалета, и вырвавшийся вперед гоблин завизжал от боли, стараясь выдернуть засевший в животе болт. Шрам запаздывал — ему приходилось взводить арбалет одной рукой, цепляя его крюком к поясу. Шурды в ярости завыли и удвоили усилия, цепляясь за ветви кустарника и друг за дружку.
Ниргалы успели выстрелить еще по разу, затем уронили арбалеты в снег и выхватили мечи. Но первый удар нанес я.
Едва голова вырвавшегося вперед гоблина достигла уровня моих ног, я обрушил меч вниз, глубоко разрубив шурду плечо. Рывок, и меч выскальзывает из раны, гоблин с пронзительным воем задирает голову вверх, и, пользуясь моментом, я пинаю его прямо в перекошенную уродливую харю.
