Я чувствовал, как по лбу катятся крупные капли пота, а перед глазами начинают плясать цветные круги. Еще немного, и я просто отключусь.
— Держись, Семен Петрович, держись, — шептал я, из последних сил направляя остатки энергии в его измученное тело.
— Илья, тебе плохо? — Кристина, закончив с катетером, с тревогой посмотрела на мое бледное лицо. — Ты весь мокрый!
— Мана… почти на нуле, — с трудом выдавил я. — Не могу… его удержать…
И тут Кристина сделала то, чего я от нее никак не ожидал. Она быстро подошла ко мне, взяла мою руку и прижала ее к своей груди.
Я почувствовал, как от нее ко мне потек теплый, живительный поток энергии. Не сильный, но достаточный, чтобы немного восстановить мои силы.
— Держи, — тихо сказала она. — Это все, что я могу. У нас, медсестер, Искра слабая, только на поддержание и небольшую подпитку хватает. Но тебе сейчас нужнее.
Я с благодарностью посмотрел на нее. Да уж, медсестры в этом мире, похоже, действительно не блистали боевыми или сложными целительскими заклинаниями, но вот так поделиться своей жизненной силой с тем, кто на передовой, — это они умели.
И это было очень ценно.
Приток свежей энергии позволил мне продержаться еще немного, продолжая свои отчаянные попытки стабилизировать Гераськина до прихода основной помощи.
— Да, Кристина, ты молодец, — я ободряюще кивнул ей, когда она ловко подключила вторую систему с раствором. — Теперь главное — продержаться до прихода хирургов.
Она посмотрела на меня с таким восхищением, будто я только что в одиночку остановил землетрясение.
— Илья, ты так уверенно всем командуешь! И твоя магия… как будто ты не адепт вовсе, — прошептала она.
Я только усмехнулся. Если бы она знала…
Через несколько минут, которые показались нам вечностью, в палату ввалился заспанный и явно недовольный дежурный хирург — мужчина лет сорока, с немного помятым лицом и значком Целителя второго класса на халате.
Я его раньше не видел. Скользнул взглядом по бейджику — Арсений Валерьевич Зубов.
— Что у вас тут стряслось, коллеги? — недовольно пробурчал хирург, зевая.
— Опять адепты панику разводят на пустом месте?
Я быстро и четко доложил ему ситуацию: анамнез пациента, динамика его состояния за последние дни и мои подозрения по анализам, текущая клиническая картина, данные Фырка, которые я, естественно, преподнес как свои точные диагностические выводы, основанные на глубоком анализе и интуиции. Предварительный диагноз — несостоятельность анастомоза, перитонит, гиповолемический шок.
