Считаю, что лагерь нужно уничтожить. Понятное дело, вместе с самими диверсантами. Немедленно. Чтобы они не успели ничего взорвать, хоть с помощью своих «Гретхен», хоть без них – без разницы. Подобраться к лагерю и…
Смершевцы ничего на это не сказали, лишь молча кивнули. Да и что тут можно было возразить? Допустить уничтожение складов с горючим – хотя бы даже одного склада – было делом немыслимым. Намечались тяжелые бои за Севастополь, а что это за бои, если нет горючего?
– Так-то оно так, – в раздумье проговорил Волошко.
– Однако же не мешало бы парочку диверсантов оставить в живых – в качестве «языков». А вдруг скажут что-нибудь интересное?
– Согласен, – сказал Ольхин. – Поэтому-то и нам всем нужно поучаствовать в ликвидации лагеря. А то ведь наши славные бойцы добросовестно перестреляют всех до единого. Как, например, это и случилось ночью во время засады. Ладно, хоть Белого уберегли…
15
Начальство, выслушав доклад Ольхина, отнеслось к добытым смершевцами сведениям очень серьезно, и с предложением о немедленной ликвидации диверсионной группы согласилось также.
Предстояло немедленно разработать план уничтожения группы «Вольф» – время поджимало. За несколько часов план был разработан. Ликвидировать лагерь диверсантов решено было ближайшей ночью. Ольхин и его группа были также включены в состав участников операции.
– Значит, так, – стал докладывать Ольхин своим подчиненным, когда вернулся с совещания. – Выступаем сегодня – в двадцать два ноль-ноль. Вместе со всеми. В это время уже темно, так что должны подобраться незаметно.
К полуночи должны успеть и дать концерт… Всем все ясно?
– Так точно, – вразнобой ответили члены группы.
– Тогда всем спать, – велел Ольхин. – А пойманные шпионы подождут.
Выступили в назначенный час. Среди прочих бойцов Ольхин заметил сержанта Ветрякова.
– И ты с нами? – спросил он.
– А куда же мне без вас? – улыбнулся Ветряков. – Стало быть, повоюем.
– Тогда тебе персональное задание от СМЕРШа, – полушутя-полусерьезно сказал Ольхин. – Стрелять ты умеешь, это мы уже видели.
И в темноте, и на звук, и как угодно. Но надо бы взять кого-нибудь в живом виде. Хотя бы одного, а лучше – двух.
– Взять языка? – спросил Ветряков. – Постараемся.
– Постарайся, – вмешался в разговор Волошко. – Мертвый враг – это, конечно, хорошо, но уж очень он неразговорчивый! А нам надо задать ему парочку вопросов.
– Понятно, – коротко ответил Ветряков. – Лишь бы было кого брать.
– Об этом не беспокойся, – сказал Волошко.
