Разве это справедливо?
– И что же? – осторожно спросил Никита.
– А то, что не будь этого Пахомыча, ты был бы богаче в два раза, – сказал субъект. – Простая арифметика!
– Мои деньги – кому хочу, тому и отдаю! – не очень уверенно парировал Никита.
– Оно конечно, – согласился субъект. – Да вот только…
– Что? – насторожился Никита.
– Кинет тебя Пахомыч, вот что, – сказал субъект. – То есть обманет. Подставит. Сдаст.
– Это как так? – не понял Никита.
– А вот так, – исчерпывающе пояснил субъект.
– Ну, – засомневался Никита, – это вряд ли.
Для чего ему меня подставлять и сдавать? Я плачу ему деньги!
– Так ведь ты не знаешь Пахомыча! – возразил субъект. – А я – знаю.
– И что же? – глянул Никита на субъекта.
– Мутный он тип. Ненадежный. Ты видел его левую руку?
– Ну…
– А спрашивал, отчего она такая?
– Спрашивал, но он не сказал.
– И не скажет, – ухмыльнулся субъект. – С чего бы ему об этом тебе говорить? С этой рукой когда-то вышла интересная история! Покалечили ему ладошку добрые люди, чтобы он никогда больше не мог держать кий в руках! Ты спросишь – за что? А я тебе отвечу так: за хорошее дело никто никого не калечит.
Значит, было за что. А именно – за жульничество. Поймали его на жульничестве раз, поймали другой, по-хорошему предупредили: смотри, мол, если поймаем и в третий раз! И что ты себе думаешь? Уличили и в третий раз! Ну, и того… С той-то поры он и живет с искалеченной рукой… И, значит, кормится с таких талантливых и зеленых, как ты. А потом сдаст!
– Да кому же? – с недоумением спросил Никита.
– Известно кому, – ответил субъект. – Каким-нибудь бандитам. Да и не просто сдаст, а продаст за деньги. Вот ведь какое дело! Так, мол, и так, скажет, есть у меня один богатенький, но глупенький игрочишка. Сверчком кличут. И подскажет, как тебя получше обчистить. А то и отправить на тот свет. Ну, а бандиты ему за это и отстегнут… Знаешь, скольких таких, как ты, он сдал?
– Откуда мне знать? – буркнул Никита.
– Вот и я не знаю в точности, – вздохнул субъект. – Но поговаривают, что многих…
– Так отчего же его терпят? – спросил Никита.
– Почему он вхож в разные места?
– Потому, что нет прямых доказательств его вины, – сказал субъект. – А без доказательств это будет поклеп и поношение. Есть и другая причина… – субъект помолчал, будто собираясь с мыслями, и повторил: – Есть и другая причина… Не меня же сдают, а кого-то другого! Для чего же мне беспокоиться? Вот когда будут сдавать меня, тогда, конечно, я и начну волноваться.
