- Папку-то открой, Царапкина, - указывает он на документы в моей руке.
Открываю, вчитываюсь в шапку документа, затем переворачиваю и под реквизитами нахожу свою подпись. Бред какой-то. Листаю дальше, договора, акты, реквизиты детского дома, снова мои подписи на каждой странице.
- Но я ничего не подписывала, - говорю Метелину. - Я не знаю, откуда это.
- Это, - хмыкает Кир, - тянет на срок, Царапкина. Вы мою дочь в своих схемах решили использовать, да? Бабла срубили на детском доме, сейчас ещё на строительстве нового поднимите, и будете орать на каждому углу, какие вы охрененные, детям помогаете.
Только ребёнок вам на самом деле не нужен.
- Не говори ерунду! - Меня начинает потряхивать. - Я ничего не подписывала, и Виталик не стал бы наживаться на детском горе. Я его знаю.
- Правда? - перебивает Кирилл. - Ты себя-то не знаешь, Полина! - Заводится он. - После этого тебя посадят, понимаешь?
- Я. Ничего. Не подписывала! Пошел. На. Хрен! - чеканю каждое слово. - Тося - моя крестница и я буду за нее бороться.
А ты…. ты… - ищу подходящие слова. - Иногда надо уметь просто верить людям, Кир.
- Моя профессия научила меня обратному. И, как видишь, - он забирает у меня папку, - не зря.
- Что ты собираешься делать с этими документами? - у меня от нервов стучат зубы.
- Не в моей компетенции принимать такие решения. Я всего лишь опер, - холодно отвечает Метелин.
- Ты можешь дать время. Я попробую выяснить, откуда мои подписи на этих бумагах, - проговариваю как можно быстрее, пока он не ушел.
- И как же ты собираешься это сделать? - Кир скептически усмехается.
- У Витали спросишь?
- Я разберусь. Обязательно. Я не подписывала эти бумаги. Мне нужно время.
Он долго смотрит на меня. Слишком долго. Мне под его хмурым взглядом, наполненным разочарованием, становится совсем нехорошо.
- У тебя неделя. К следующим выходным мне нужен результат, иначе я отдам бумаги начальству.
Он уходит, крепко сжимая свернутую папку в кулаке, а я присаживаюсь на скамейку, обнимаю себя руками, растираю плечи.
Сердце вот-вот выскочит из груди и побежит подальше от меня по асфальту. Какая-то ерунда все это! И какого же черта мужчины вокруг меня сегодня решили втоптать меня в грязь?!
От злости распирает в животе и болят мышцы, а под кожей будто бьют мелкие электрические разряды. Я поднимаюсь и иду без какой-либо цели по улице, освещенной фонарями. Голова гудит от мыслей, все тело болит и на глаза наворачиваются слёзы, но приличные девочки не плачут на людях, и я не плачу.
