Томный женский шепот повторял слова на незнакомом языке, и плавный звук ее голоса то становился громче, то пропадал, то разлетался на эхо.
Музыка завораживала и отталкивала одновременно. Словно была запретной.
Джесс потянула дверь на себя и попала в огромный полутемный зал со стеклянным куполом, над которым раскинулось ночное небо. Его то и дело озаряли короткие вспышки. Музыка стала громче, но женский голос пропал – вместо него раздался приглушенный кроткий крик, заставивший Джесс замереть и оглядеться.
Неподалеку валялось Пугало – то самое, что преследовало ее.
Сейчас оно казалось безобидной страшной игрушкой, садовым забытым инвентарем. Никак не чудовищем.
Однако стоило Джесс потерять бдительность, проходя мимо, как пальцы-коренья слабо зашевелились и вдруг крепко схватили ее за щиколотку. Ногу словно перетянуло жгутами.
Глаза Пугала вспыхнули алым. Сшитое из холщового мешка уродливое лицо исказила гримаса.
Приветливая или устрашающая?
– Пришла, – проскрежетало чудовище. – Тебя не ждали.
Его глаза погасли.
Рот-прорезь замер безобразной дырой. Из нее выполз паук и побежал в сторону.
Джесс с тихим криком вырвала ногу из железной хватки и побежала вперед, скользя по мраморному ледяному полу босыми ногами.
Пугало не преследовало ее. Так и осталось лежать.
Сквозь арочный узкий проем Джесс ворвалась в другую комнату. Она была куда меньше первой и казалась наполненной отстраненным уютом.
Здесь царили спокойствие, прохлада, сумеречные сдержанные краски и холодные оттенки. В воздухе разносился запах восточных благовоний.
С балочного потолка до пола, устланного ковром, спускались невесомые занавески и изящно задрапированные ткани.
Ветер играл со струящимся шелком. Лунный свет стекал по атласу. Блики фонарей искрились в органзе.
Понизу стелился туман.
Здесь же играла та самая музыка. Она завораживала и заставляла успокаиваться.
Замедлить бег мыслей.
Забыться.
В восточной комнате были люди – трое.
На полу, в изголовье кровати с балдахином, откинувшись на стену и вытянув ноги, сидел молодой мужчина в плаще с эполетами.
Его голова была склонена к груди – так, что черные пряди закрывали глаза. Но они не могли спрятать их лиловое холодное сияние.
Мужчина смотрел вперед. Исподлобья, бездумно, не мигая. Словно был неживым.
Но – странность – Джесс казалось, что в его страшных глазах куда больше жизни, чем в глазах Уолша.
Джесс уже встречалась с ним в одном из сновидений. Тогда она была в наручниках.
На кровати находились две девушки.
