Хотя могло быть и хуже — я могла бы жить в мире, где женщинам запрещено работать или обучаться.
Когда мы уже собирались уехать, ко мне подошел уставший герцог Тенбрайк. Очевидно, ему уже доложили о скандале, разразившемся в его доме.
— Прошу прощения за все произошедшее. Это самый большой скандал, который когда-либо случался в моей семье. Мы все привыкли держать свои чувства в себе, но я не знал, что там накопилось столько обид и недоговоренностей.
С чего бы Эдмуну Тенбрайку так откровенничать со мной? Он никогда не выдавал семейных проблем и не показывал эмоций, даже когда мы были в тюрьме, и он лежал, избитый, пока я обрабатывала его раны.
— Я позабочусь о том, чтобы никаких слухов не распространилось, — сказал он, уже собираясь отходить. — Доброго пути вам и вашей семье.
— Позаботитесь… Ваша Светлость, вы ни разу не сделали того, что обещали, ни моему отцу, ни мне. Почему я должна вам верить в этот раз?
Эдмунд Тенбрайк обернулся:
— Потому что ранее вы не были моей будущей королевой.
— Он быстро удалился, не дожидаясь моего ответа.
Глава 12. Доверие
Я с удовольствием осталась бы в Торнтри совсем, однако через неделю после нашего визита к герцогу я получила письмо, в котором было сказано что мое разрешение на пребывание в Торнхар было сроком на одну неделю, которая давно истекла. Давно - это два дня назад.
Так мне вежливо напоминали о необходимости возвращения в Белтару. Без сомнения, за этим решением стоял Феликс — все важные решения обо мне принимались им.
Я надеялась, что бал в честь помолвки с принцессой займёт его настолько, что он забудет обо мне хотя бы на несколько недель, но очевидно, я ошиблась.
Доротея решила рассказать о своей беременности Тобиасу Бейли, который сразу же предложил ей выйти за него замуж. И сестра согласилась.
Конечно, они были очень разного социального статуса, но в данной ситуации вряд ли Доротея считала что у нее есть другой выбор. Её растущий живот неизбежно вызвал бы массу вопросов, а рождение ребёнка вне брака осуждалось высшим обществом.
Слухи о ней и Фредди Тенбрайке, к счастью, не распространились, как и обещал его отец, хотя многие нас слышали в поместье и видели идущими вместе в клинику.
Последние слова герцога оставили меня в смятении. Я долго пыталась понять, почему он назвал меня своей будущей королевой. Вероятно, герцог заметил, как тесно я общалась с королем во время нашего плена и сделал свои выводы.
