Сняв обувь, первым делом иду в ванную комнату и мою руки — обязательная процедура, доведенная до автоматизма, когда у тебя есть маленький ребёнок. Как бы сильно сейчас не тянуло в спальню. К детской кроватке, к вкусной и тёплой макушке.
— Как прошёл вечер? — шепотом спрашивает бабуля.
— В целом неплохо, — отмахиваюсь, будто ничего страшного не произошло.
— Ну и отлично. Молодцы!
— Да, мы старались.
Подумаешь, я всего лишь, как идиотка, призналась Жарову в том, что всю жизнь его любила. Потом высказался он и обвинил меня в эгоизме.
Понятия не имею, как мы вообще пришли к соглашению на совместный завтрак…
Взяв на руки Булку, нежно прижимаюсь к ней губами. Перекладываю к себе в кровать и сразу же засыпаю. Чертовски вымотанная за этот день, раздавленная и взвинченная. Я обязательно возьму себя в руки, когда немного привыкну к присутствию Ярослава в нашей с Верой жизни.
Глава 24
Ярослав
Останавливаюсь у двери под номером девять и несколько секунд медлю. В крови бурлит адреналин, мозги превращаются в непонятную вязкую субстанцию, а сердце прилично коротит.
Эмоции точно, как и вчера. Ни капли не слабее. Соне в очередной раз удалось меня не то, чтобы удивить — шокировать и уничтожить. Не меньше.
Жму на звонок, медленно выдыхаю. Внутри скребёт какое-то тупое предчувствие, что мы в очередной раз налажаем. Не справимся со своими обидами и претензиями. Если ошибаюсь — вечером напьюсь с Михой. Вроде как есть повод. Правда, информацией о неожиданном отцовстве я ещё ни с кем не делился. Ни с отцом, ни с тёткой.
Ни с одной живой душой.
Полночи не мог упорядочить мысли, всё крутил на языке имя дочери. У неё нет отчества, но звучало бы красиво — Вера Ярославовна. Вера Ярославовна Жарова. Да только и фамилия у неё не моя.
За дверью тишина, внутри всё вскипает от злости. Я отчаянно пытаюсь держать себя в руках, потому что обязан. Максимально спокойно и выдержанно, чтобы в очередной раз не напугать своим видом Веру. И Соню в том числе, потому что без неё мне не справиться. Она мать и как никто другой хорошо знает своего ребёнка.
Нашего ребёнка. Как бы сильно не хотелось хорохориться и стоять на своем — ссоры с Соней ни к чему хорошему не приведут. Для Веры я никто. Посторонний человек. Злобный неконтролируемый дядька.
Я повторно жму на звонок. Не открывают. Думаю, может Соня обманула? Уехала? Передумала? Что, блядь, не так? Прекрасно понимаю её нежелание видеть меня и подпускать к Вере, но сейчас, когда я владею информацией, прятаться от меня бессмысленно.
