Не такой буйный, каким был полчаса назад, когда мы выкатывали друг другу претензии. Они ведь ничего не изменят. Было и прошло. Сходиться мы всё равно никогда не планируем.
— Хорошо. Поехали, отвезу, — соглашается Жаров.
Он достает бумажник и расплачивается за нетронутый ужин. От души благодарит улыбчивую официантку, а затем едва уловимо касается ладонью моей поясницы, подталкивая немного вперёд. Кожу слегка покалывает, хотя жест совершенно недвусмысленный.
Оказавшись в машине, я пристёгиваю ремень безопасности и смотрю на время.
Самые бесконечно-долгие сутки в моей жизни.
— Когда я могу увидеть Веру? — интересуется Яр, плавно трогая с места.
Моё приподнятое настроение мигом летит в тартарары. Сердце сжимается, в голове срабатывают тревожные звоночки. Одно дело знать, что когда-то там я ближе познакомлю Веру с её отцом… И совсем другое, когда он уже настаивает на этом.
— Давай на следующей неделе, — предлагаю, кусая губы от волнения. — У нас с дочерью начинается совместный курс массажа.
Затем нужно встать на учёт в поликлинику и заняться обустройством нашей квартиры.
— Мне подходит завтрашний день, — перебивает Жаров.
Я впиваюсь ногтями в ладони. Максимально сильно, оставляя на них отчётливые полумесяцы.
— Ты же понимаешь, что Вера маленькая и я не смогу отпускать её одну, — как можно доступнее объясняю Жарову. — Возможно, позже, но не сейчас. Вот только пусть она вырастет и начнёт говорить…
— Я понимаю. Поэтому хочу начать знакомство как можно скорее.
Не на следующей неделе.
— Завтра говоришь? — переспрашиваю задумчиво.
Я безумно стараюсь вести себя спокойно, но саму разрывает на части. Не могу поверить, что всё случится совсем скоро. Встречи, знакомство, первый контакт и прогулки. Привыкание, симпатия и любовь. Вера к нему потянется, потому что при всех своих негативных качествах и мудачестве по отношению ко мне, Яр хороший. И если он постарается, то станет отличным отцом.
Картинки живо воспроизводятся перед глазами.
Он будет забирать у меня Булку. Сначала на час-два, потом подольше. На все выходные и каникулы. В конце концов, лет в десять, Вера скажет, что отец — самый родной для неё на свете. Соберёт свои вещи и переедет жить к нему. В дом Жаровых. К его женщине, которую чуть позже Вера обязательно назовёт второй мамой.
Фух, даже в пот бросает.
Вера моя. Вкусная любимая Булка. Самый светлый в мире ребёнок. Самое драгоценное, что у меня было и есть в этой жизни.
