— Яр, мы уже говорили об этом, — упрямо мотает головой.
Пытается вырваться, но я держу крепко. Не усердствую, но и не отпускаю.
— Он никакой, Сонь. Он ведь тебя даже как мужчина не привлекает.
— Ты не можешь знать, кто меня привлекает, а кто нет, — отвечает, гордо вскинув подбородок.
— Дальше что? Не думала?
— Это не твоё дело!
— Будешь трахаться с ним в темноте? С закрытыми глазами? А чтобы кончить станешь представлять меня? Так себе перспектива.
— Ты невыносим, — цедит сквозь зубы."
"Внутренности разъедает кислотой, когда я представляю Соню и Сергея вместе.
Это, блядь, ошибка. Тупейшая ошибка. Месть, упрямство. Что угодно, но только не влечение или симпатия. С таким бы я хоть как-то смирился.
— Мы дружим, Яр, понимаешь? — спрашивает меня со злостью. — Не всё в этой жизни сводится к койке!
Отпускаю запястья, Соня выпрямляется. В прихожей слышится топот детских ног и взволнованное: «Папа, папа».
Соня напрягается всем телом. Опускает глаза в пол, съёжившись, обнимает себя руками за плечи. Становится совершенно маленькой и какой-то беззащитной.
Глава 40
* * *В дверном проёме застывает наша дочь. Сонная, удивленная. Забавно склоняет голову набок, рассматривает кухню. Она уснула в машине, а проснулась у себя дома. Чудеса да и только.
Вера переводит взгляд на мать и открыто улыбается. Указывает пальчиком в мою сторону и вновь отчётливо произносит:
— Папа!
— Да, малыш, я всё ещё здесь, — тепло отзываюсь.
Отодвигаю стол, раскрываю руки для объятий. Я привык держать эмоции под контролем, но с Верой так не получается.
Объятия — это неотъемлемая часть общения между родителями и детьми. Это демонстрация опоры и защищенности.
Соня не смотрит на меня. Она все ещё растерянна и обескуражена. Пытается улыбаться, но эта улыбка получается какой-то вымученной. Я прекрасно помню, как Соня переживала, что Вера совсем не разговаривает. Все уши мне прожужжала, как мечтает о первом слове. И это слово явно не должно было предназначаться мне.
— Ого, — произносит Соня едва слышно. — Кажется, я пропустила что-то важное.
— Это ведь только начало. Я пропустил куда больше.
— Слабое утешение.
— Знаю.
Подхватываю дочь на руки, усаживаю на колени. Целую мягкую щёку. После сна Вера особенно сладко пахнет.
Дочь тянется к корзинке с печеньем и ловко берёт его в руку, после чего убегает в гостиную. Мне становится смешно, потому что это оказался вполне себе хитрый и продуманный ход.
— Ты её балуешь, Яр, — тихо проговаривает Соня. — Должен был пресечь.
