— Представляешь, бабуля говорит, что у Романа Геннадьевича огромные проблемы. Весь в долгах, без работы. Постоянно таскается по судам. Похудел, не разговорчивый стал. Как думаешь, это нормально, что я злорадствую?
— Вполне. Можешь даже позвонить и под*бнуть.
Соня коротко смеется, закрыв рот ладонью. Мне нравится, когда она ведёт себя как раньше. Жаль, что это только минутные слабости и в остальное время мы почти чужие друг другу люди.
Я укладываю дочь в кровать и накрываю пледом.
— Спасибо, Яр, — тихо проговаривает Соня, намекая, что мне пора идти.
— Чай, кофе не предлагаю.
— Я не откажусь.
— Какой же ты всё-таки непонятливый.
Она недовольно качает головой и следует на кухню. Я прихожу туда через пару минут. Сажусь на диван, наблюдаю как Соня возится с чайником и заливает чашки кипятком. Она пытается поддерживать нейтральную беседу. Интересуется, как себя чувствует Рая, как Антон. И как себя вела наша дочь. Она будто от сердца её отрывает. Каждый чёртов раз, когда я приезжаю.
— Если хочешь, то можешь погулять завтра с Булочкой, — чуть спокойнее произносит Соня.
— Хочу.
— Отлично. Я передам бабуле, что ты приедешь.
— Тебя не будет?
— Меня… пригласили на праздник, — резко тушуется.
— Вау. Куда?
Соня кусает нижнюю губу.
— У Сергея день рождения. Я обещала прийти.
Откинувшись на спинку дивана, до скрежета сжимаю челюсти. Пытаюсь выдавить из себя улыбку, но нихера не выходит. Мне не нравится, что этот тип постоянно вьется рядом с Соней и моей дочерью. Курс реабилитации давно окончен, поводов для встреч тоже нет.
Но он каким-то чудом их регулярно находит.
Соня ставит передо мной чашку с горячим чаем и случайно проливает несколько капель на джинсы.
— Боже, прости! Я раззява!
Она тут же бросается за полотенцем и смущённо касается моих коленей. Сердце колотится. Весь грёбанный месяц Соня не позволяла даже приблизиться к себе. Выстроила высокую стену с колючей проволокой, обложилась оружием. Так просто подойти не получится, но есть как минимум пару запасных вариантов.
Перехватываю её за запястья и неотрывно смотрю в ясные глубокие глаза. Два года назад эта девчонка внесла в мою жизнь много ярких красок и заполнила пустоту вокруг. Смелая, дерзкая, временами отчаянная. Проявляла инициативу, терпела мой скверный характер. Отдавалась с такой чувственностью, что крышу сносило. После её отлёта стало невыносимо серо и пусто.
— Давай завтра куда-нибудь махнём, а? — предлагаю Соне. — Только скажи, чего ты хочешь.
