Тетя Женя игнорирует мой тон.
— У Никиты сейчас тоже сложный период, он сам лежит в больнице в Германии. Ему будут делать операцию на колено, потом его ждет долгий период восстановления и реабилитации. Он должен привести ногу в надлежащую форму к первому марта, когда начнётся новый футбольный сезон.
— К чему вы мне это говорите?
— К тому, что не надо его сейчас дергать. Звонить ему, писать, плакать в трубку.
— Я не звоню ему.
Тетя Женя не вызывает во мне ничего, кроме раздражения. Даже представить не могу, что раньше я ее очень любила.
— Я понимаю весь ужас произошедшего с тобой. Надеюсь, этих тварей найдут и накажут. Но, пожалуйста, я прошу тебя, Лиля, не сообщай сейчас Никите о том, что с тобой случилось. Особенно про беременность. Даже если это действительно его фан-клуб, Никита же не виноват. Мой сын не может нести ответственность за действия своих поклонников.
К горлу подступает отвращение к тете Жене. Я потеряла нашего с Никитой ребенка, ее внука, а все, что заботит эту женщину, — футбольная карьера сына.
— Так Никиту все равно будут допрашивать, и он узнает. В том числе про беременность.
— Никиту не будут допрашивать. Я договорилась со следователем.
Слова тети Жени поражают меня, словно гром и молния. Она что, дала следователю взятку? Чтобы он не допрашивал Никиту? Я молчу, не находя слов. Это изумительно — насколько тетя Женя цинична.
— Если ты и правда любишь моего сына, то сделай так, как я прошу. Не говори ему ничего.
Меня тошнит от омерзения. Страшно подумать, что моя семья столько лет дружила со Свиридовыми.
— Я не скажу ничего Никите. Но не потому что вы меня об этом просите. И не потому что я его люблю. А потому что слышать, знать его не хочу, — цежу сквозь зубы. — Убирайтесь вон!
Тетя Женя снова улыбается.
— Ты большая молодец, Лилечка. Поправляйся.
Она поднимается со стула и спешит к двери.
— Это был ваш внук! — не сдержавшись, выкрикиваю ей в спину.
Замирает, схватившись за дверную ручку. Оглядывается.
— Я уверена: у меня ещё будут внуки.
В подходящее время и запланированные. А не по залету и сейчас, когда моему сыну нужно думать о карьере. Тебе, милая, тоже не помешало бы подумать об учебе и работе. Успеешь ещё родить.
Тетя Женя уходит, оставив меня в звенящей тишине. Слезы бегут по щекам, а в висках стучит:
«Ненавижу, ненавижу. Ее, Никиту, всю их семью. Ненавижу. Не хочу их видеть, не хочу их знать. Никогда не хочу».
Глава 46. Цветок лилии
Никита
Германия встречает сыростью и холодом.
