Почему-то винит себя. Мол, надо было силой удержать меня дома.
Это все равно бы случилось. Они следили за мной. Психически больная Юля заказала им меня. А сидеть в квартире вечно я бы все равно не смогла. Рано или поздно пришлось бы выйти на улицу.
После родителей приходят друзья. Я понимаю, что они из лучших побуждений, хотят поддержать, но их визиты только тяготят меня. Мне не хочется ни с кем общаться и никого видеть. Хочу, чтобы меня оставили одну. А когда Соня приходит навестить меня вместе с почти годовалым сыном, меня вовсе ломает.
Я смотрю на маленького Владика, а внутри творится ад.
У меня мог бы быть такой же сын. Наш с Никитой сын. Горло дерёт, отворачиваюсь, чтобы Соня не увидела мои слёзы. Она не знает, что я потеряла ребёнка, не знает и о моем бесплодии. Не хочу ее жалости и сочувствия. У нее самой-то есть ребёнок от любимого. Соня смогла сохранить малыша, несмотря на то, что на раннем сроке ее сильно сбила машина.
— Почему ты лежишь в гинекологии? — спрашивает робко.
— Пострадали органы малого таза, — смотрю в сторону.
Боковым зрением вижу, как в ее руках вертится сын. По венам вместо крови кислота течет, разъедает меня. В висках пульсирует мысль: «У меня тоже мог быть сын. У нас с Никитой мог быть сын».
— Сильно пострадали? Может, давай тебя Игорь посмотрит?
— Хочешь, чтобы я раздвинула ноги перед твоим мужем?
Сарказм сочится из меня. Это единственный способ бороться с болью и слезами.
— Игорь — лучший гинеколог Москвы, — строго говорит. — У него рожают жены всех олигархов.
Благодаря Игорю, я выносила Влада. Я настаиваю, чтобы он тебя посмотрел.
— Не надо, со мной все в порядке.
Соня замолкает. Кожей чувствую: хочет возразить.
— Никита знает? — переводит тему.
— Наверное. Его должны были допрашивать.
— Мне ему что-нибудь сказать?
— Что именно?
— Ну, что с тобой такое произошло.
— Не надо. Думаю, он уже знает.
— А вдруг не знает?
— Забей, Сонь. Что это изменит? Он все равно не приедет.
— Я думаю, мог бы приехать.
— Приехать зачем? Пожалеть меня, снова повторить, что мы расстались, и опять уехать? Сонь, пожалуйста, не лезь не в свое дело.
Давай договоримся: все, что произошло между мною и Никитой, касается только нас с ним. Вы не вмешивайтесь. Передай это все остальным, особенно Вове и Ульяне.
— Да-да, конечно.
— А теперь можешь, пожалуйста, уйти и больше не приходить?
Соня теряется от моей грубости. Я знаю, что перегибаю палку. Но иначе она будет навещать меня каждый день и ребенка своего брать.
