Как ты меня нашел? Почему именно сейчас?
– Саид.
– Сукин сын!
– Именно, но, - пальцами надавливает на мою губу, запуская в организме необратимые процессы. Вспышки телпа, жалящие каждую клеточку, всё нутро обжигает. – Не выражайся, Ада. Твой рот создан для другого.
– Для отсоса? Обломаешься, Халид.
– Не для него, но к этому вопросу мы ещё вернемся. При Янаре тоже материшься? Я не буду называть его Яном, Ада. Ян – твой пацан, который помог сбежать.
– Он помог мне выжить. И не раз. Мы… - прячу взгляд, из-за чего практически укладываюсь щекой на ладонь Халида.
– Мы выросли вместе. Ненавидели друг друга, дрались и помогали. Выживали, как могли. Не только в детдоме, после. В Европе. Мы… Мы шли связкой, Хал. Чертовой связкой заклятых друзей.
– И как заклятый друг он помог тебе бежать? Когда ты узнала о беременности?
– Я…
– До. Или. После?!
– До побега.
Халид резко смещает ладонь, опуская на мою шею. Дёргает к себе, заставляя упасть на мужскую грудь. Гаджиев не даёт подняться, крепко прижимая к себе.
Так, что кости хрустят.
Подтягивает выше, заставляя встретиться с чертями в его глазах. Черной дырой, которая обещает мучительную смерть. Но правда вырывалась из меня так легко, что сама удивляюсь.
– До?! И что же, Ада, узнала о беременности и решила свалить? Зачем?
– Чтобы… Чтобы не дать тебе убить своего ребенка. Мой черед. Почему ты вдруг так озаботился Янаром? Если пять лет назад сказал точно, что отправишь на аборт? Что поменялось?
Глава 27. Халид
– За пять лет много изменилось, Ада, - крепче сжимаю девушку в своих руках, поднимаясь.
Пускай сидит сверху, заглядывает своими блядски-красивыми глазами прямо в душу. Которой у меня нет. – Ты тоже стала другой. Более… мягкой.
Вижу, как прорезаются её скулы, вспыхивает огонь во взгляде. Маленькая воительница, которая не боится переть против меня. Тормозит лишь из-за угрозы другим. Будь она совершенно одна – боролась бы до самого конца.
– Повтори о том, что я слабая, когда найду пистолет.
– Я не говорил, что слабая. Просто мягче, как минимум, с Янаром.
Всё не мог понять, что тебя так изменило. Теперь пазлы становятся на место.
Подхватываю Аду под задницу, заставляя полностью оседлать. Разбираюсь с её рубашкой, медленно расстегивая. И ловлю ладони, крепко сжимая, чтобы не лезла.
– Мне перечить, Ада, не стоит. Сиди смирно. Смирно, я сказал! – дёргаю в стороны её руки, едва не получая пощечину. – Ты осмелела, колючка? Решила, что всё можно, если родила мне сына?
Конечно, блядь, можно.
