– Как овечка всё питаешь к нему чувства, накручиваешь, хотя Халид – монстр. Жестокий мужчина, который хочет просто отомстить. А ты уже думаешь, может, он хочет вернуть тебя? Попробовать всё исправить. Поменяться?
– Люди не меняются."
"Отрезаю, чтобы не обсуждать сказанное Арабиной. Бессмысленный спор, где каждый останется при своём. Возможно, рядом с Халидом я испытывала что-то. Он был тем, кто обидит, а после и пожалеет. Спаситель и палач в одном лице.
Но когда мужчина далеко, когда я чувствую себя свободной – у меня остаётся только страх, что это повторится.
И ведь правду сказала. Не верю, что поменяется, что воспылает ком не любовью, примет. Халид как был диктатором, так и таким останется. А я не могу ему поддаться.
– Зачем было посылать его в Турцию?
– Чтобы после ты поехала туда, там у меня есть хороший знакомый, приютит. Когда Халид просто так скатается в другую страну, снова не поедет по ложному пути. Поэтому я и говорила приехать в Москву. Он не ожидает, что ты живёшь в получасе езды от него.
– Дольше.
Знаю, что из дома Халида до города далеко. Выучила за те два раза, что каталась. Один раз, когда меня везли в его дом. Второй – когда выбирались на час в ресторан, по делам мужчины.
Одна вылазка, всего одна. Пока я была взаперти, Халид жил полной жизнью. Всё ещё живёт! Мне хочется прокричать на весь мир, что он и есть Цербер. Тот бандит, которого все ищут, который светился в криминальных сводках – это Халид!
Помощник Цербера и есть Цербер, как же вы не видите?
Как же я не увидела?
– Это тебе, - Арабина протягивает мне конверт с деньгами.
– На жизнь, для Яна. Не отказывайся, овечка моя, это моя плата за то, что ты к нему не возвращаешься. Ибо Халид не простит.
В Арабине нет простого сострадания, да я и не надеялась. Жизнь научила, что каждый печётся лишь о себе. Женщине нужен был рычаг и она его получила. Даже обезумь и реши я вернуться к Халиду, то не смогла бы. Он не простит мой побег, что я брала за это деньги.
Предательница.
А я всего лишь хотела стать матерью и дышать полной грудью.
Встреча с Арабиной всегда сложная, эмоционально давит. Поэтому меня отпускает лишь в момент, когда я добираюсь до квартиры. Вызываю лифт, набираю Яна-старшего.
– Привет, Адель, - слышу, как что-то падает на фоне. – Черт, Ян! Не бросайся вещами. Прости, твой сын неуправляем. Весь в тебя.
– Эй!
Смеюсь, пытаясь найти в связке ключей нужный. Ян забрал моего сына к себе, зная, что после беседы с Арабиной я буду полностью выжата.
