И пусть мужчина не хотел детей, уверена, не упустить возможности этим уколоть, упрекнуть.
Как ещё одна моя слабость, на которую ему приятно давить. Так, чтобы я прогнулась. Хотя сама себе напоминаю юлу. Чем сильнее меня заводить, трогать, раздражать – тем дольше я буду сопротивляться.
– Мстить девушке, Хал, это низко.
Устраиваюсь на нём удобнее, потому что никто не собирается меня отпускать. Гладит ноги, бёдра и талию. Мне приходится обнять мужчину за шею, чтобы спрятать взгляд на его груди. Не хочу смотреть, говорить, спорить.
Меня до сих пор колотит, будто всё ещё в том подъезде, всё ещё царапаю мужчину, пуская тому кровь. Чувствую себя больной из-за того, что возбудилась в тот момент, смогла достичь оргазма.
– Низко, Ада, - повторяет мой тон, насмехается. – Признаваться в любви, а после сбегать. Сколько продержалась? Три минуты? Я ненавижу ложь.
– Я не лгала. Тогда мне казалось, что я тебя любила. А после поняла – просто Стокгольмский синдром. Ты был тем, Хал, кто очень сильно обидит, а после и пожалеет.
Это ненормально. Так что я ушла.
– Сбежала. И не прикрывайся блядским синдромом, со мной подобноё не пройдёт.
– Я не прикрываюсь, а излагаю факты. Подожди, - ловлю его ладонь возле края рубашки, отвожу. – Нужно обработать царапины.
– Новые шрамы меня не испортят больше, чем уже.
Ну да. Ведь Халид весь усыпан шрамами. Белая полоска на лице, аккурат над линией бороды. На теле, возле сердца, весь торс. Даже на ладони есть. Будто сам мужчина не мог бы жить без шрамов.
Не понимаю, зачем продолжаю сжимать его ладонь.
Рассматриваю отметины: старые и оставленные мной же. Глубокие царапины на самом деле, Халид должен был остановить меня сразу. Но не стал.
Обвожу следы в форме полумесяцев. Старые, загрубевшие. Они были ещё при нашей первой встрече. Посреди ладони, на большом пальце, на внутренней стороне. Будто кто-то со всей силы вцепился в его руку.
Интересно, тому «кто-то» Халид тоже позволил?
– И всё равно, - отвлекаюсь, отталкиваю от себя его руку. – Считай, что мне не нравятся твои шрамы.
– Переживёшь, - рычит, сминая губы. Не целует, а кусает. – Со мной ты со всем смиришься.
– Хал!
Неприлично вскрикиваю, когда он поднимается на ноги вместе со мной. Держит на руках, легко, доказывая насколько он сильный. Что в любой момент может скрутить, без усилий.
Халид не отпускает, а двигается в сторону моей спальни.
– Поставь меня, - прошу максимально сдерживаясь. – Я не вещь, чтобы таскать куда тебе захотелось.
– Ладно.
