И ты права, не будь у неё защиты – она осталась бы неотмщенной. И не все поступки Цербера той ночью я оправдываю.
– Например? Надо было пулей?
– Надо было без тебя. Я говорил Церберу, что вплетать ребёнка – плохая затея. Но Терещенко тронули ребенка и тем же он хотел ответить.
– Он бы… Что он бы… Нет, не хочу знать. Мне позволили сбежать.
– Ага, позволили. А я потом выгребал.
Потому что начальник охраны, потому что должен был лично проверить каждый угол и притащить девчонку. А когда Цербер не получал желанного, то выгребали остальные.
Но сжимая Аду в своих руках, думаю, что не такая большая цена вышла.
Одни плюсы.
– Я не могу поверить, что они могли пойти на это. Это не… Со мной они не были жестокими!
– С тобой я тоже почти ручной.
– Почти. Я…
– Если ты хочешь копнуть в грязном прошлом, то хоть завтра отвезу тебя.
– Куда?
– На места их аукционов.
– Ты не… - Ада подрывается, давит ладонью на мою грудь. – Оно ещё существует?! Ты серьезно?
– Не в первоначальном виде. Сейчас там всё добровольно, деньги идут совершеннолетним и на всё согласным девочкам, которым нужны бабки.
Так что, хочешь сама узнать всё?
– Я… Не сейчас.
Ада укладывается обратно, на меня. Долго мостится под одеялом, пока не пристраивает свою голову на моём плече. Рана в боку ноет, когда девушка задевает рукой. Но я даже не дергаюсь, сцепив зубы.
Ощущение, что даже бей она по ране – стерпел бы.
– Сейчас никуда не хочу, Хал.
– А чего хочешь?
– Вот так, - ведёт ладошкой по моей грудной клетке, успокаивается.
– Рядом хочу, спокойно. Хорошо?
Хорошо, да.
Охрененно, на самом деле.
Глава 37. Ада
Я просыпаюсь резко, не понимая, что меня разбудило. Тело словно охвачено огнём, дышать тяжело. И с трудом различаю ещё один сиплый стон. Который принадлежит мне же.
– Доброе утро, - Халид почти что мурлычет на ухо, пока его пальцы поглаживают меня между ног. – Я уже заждался.
– Хал! Ты не… Ох.
Выгибаюсь, потому что внизу всё так влажно, пульсирует. И стоит мужчине затронуть набухший клитор, как меня простреливает.
Слишком сильно, резко.
Я не успеваю подстроиться, просто сразу тону. Тело сковывает, немеет. Словно вся кровь стекает к лону, собирается там. А я остаюсь обесточенной, едва дышу.
– Хал…
– Вот так, колючка. Раздвинь ноги шире.
– Так нельзя! Нельзя…
– Ты вчера обламала меня с сексом. Сегодня я не дам тебе способов сбежать и отвертеться.
– Но ты не спросил моего желания."
"– Я никогда не спрашиваю, Ада. Я просто беру.
