Его дикий, животный смех пугает меня куда больше, чем оружие в его руках.
— Я знаю, это не имеет значения. Прощай!
Он ничего не хочет и не будет мне объяснять?! Моя жизнь вот так глупо сейчас оборвется? Не понимаю, зачем человек так со мной поступает. Но, наверное, он прав, это уже не имеет значения.
Закрываю глаза, подставляя лицо мощному непрекращающемуся дождю.
Слышу тихий угрожающий рокот справа.
Открываю глаза и в этот же момент замечаю, как Рамзес с оскаленной пастью вцепляется в ногу мерзавца. Мое сердце замирает.
Дима орёт не своим голосом. Рамзес принимается мотать мордой из стороны в сторону, точно намереваясь разорвать Диму в клочья.
Кошмарные нечеловеческие вопли Димы разносятся вокруг.
У меня и в мыслях не было останавливать Рамзеса ровно до той секунды, пока я не вспомнила про треклятый пистолет в руках моего бывшего.
Я кидаюсь на Диму, не боясь попасть за свою жизнь. Дима отшвыривает меня в сторону словно тряпичную куклу и делает оглушающе громкий выстрел по собаке.
— Рамзес!!! — кричу я и не узнаю своего голоса.
Пес падает, протяжно жалобно скулит и продолжает пытаться дотянуться своими мощными челюстями до Димы.
— Мерзкое животное, — мужчина стоит, держась на свою ногу. С пренебрежением смотрит на пса, после чего наводит на него пистолет.
— Прошу, нет! — в сердцах взмолилась я.
Но Дима смотрит на меня, лежащую на земле, сверху вниз. Его лицо расплывается в жуткой усмешке, и он, глядя мне в глаза, делает еще два выстрела. После чего Рамзес замолкает.
Несмотря на то, что по моему лицу стекают потоки воды, я чувствую, как глаза наполнились жгучими слезами.
Рамзес еще еле заметно шевелит передней лапой. Я не в силах встать, подползаю к нему по растекшейся грязи и кладу руку на тело пса, пытаясь прижать рану.
— Почему, почему ты это делаешь?
— Мерзкий пес, — Дима пренебрежительно отряхивается, словно не он тут злодей.
Пес издает жалобно пищащий звук. А я ничего не могу сделать, чтобы облегчить его боль. Прости, прости меня! Смотрю в его глаза, полные боли, страха, злости на Диму, любви ко мне.
Осторожно и заботливо приподнимаю мордашку Рамзеса, укладывая ее себе на колени.
— А твои глаза цвета виски, от меня они близко-близко — тихо пою строчки известной песни и плачу, — а твои глаза цвета счастья, сберегут меня от ненастья. Глажу Рамзеса по голове, нежно почесав собаку за ушком.
— Хороший мальчик, — шепчу, едва шевеля губами.
Обнимаю бездыханное тело, не веря в происходящее.
