— У меня со Светкой ничего не было, нет и не будет, — говорит уверенно, без тени сомнения. — Мы просто друзья. И вчера мы просто гуляли. Веришь?
Какое-то время просто смотрю на него, пытаясь почувствовать фальшь. Но ее нет. Как нет и смысла Алексею врать. Куда проще было промолчать.
— Верю, — пожимаю его руку. Мне действительно становится легче.
— Ну и отлично, — хмыкает он и трогается с места.
— Вы со Светой давно знакомы? — между делом интересуюсь я.
— Лет десять. — Алексей пожимает плечами. — Учились на одном курсе, ну и долго общались в одной компании.
А потом как-то незаметно разошлись в разные стороны.
По дороге даже удается наладить нормальное общение. Не такой уж и неприятный тип этот Алексей, особенно когда не претендует на Ветку.
Машина плавно паркуется около приемного покоя. Неприятные воспоминания, но я стараюсь не заострять на них внимание. Алексей помогает мне пересесть в инвалидное кресло, отдает бумаги и везет в здание.
Нас встречают с распростертыми объятиями и проводят по всем необходимым процедурам без очереди.
Рентген, МРТ, КТ и пара литров крови. Все так быстро, что я даже не успеваю за перемещениями. За каких-то пару часов меня обследовали всего с ног до головы и оставили, наконец, в покое.
— Саш, ты вот здесь, в коридоре побудь, ладно? — просит Алексей, сжимая в руках бумаги и снимки.
— Хорошо.
— Я посмотрю твои снимки и вернусь.
Отъезжаю к стене и достаю телефон. Так и подмывает позвонить Ветке, но не решаюсь нарушить ее покой. Сама она тоже не звонит. Может, спит? Пусть отдыхает.
Пьянчужка моя. Улыбка сама по себе появляется на губах. Никогда не видел ее пьяной. Даже не знал, что она так умеет.
По коридору идет врач. Его лицо кажется мне смутно знакомым, но я не уверен. Может, осматривал меня, не помню. Кивает мне и скрывается за той же дверью, что и Алексей, но до конца не закрывает. До меня долетают обрывки разговора, но я не пытаюсь их расслышать.
— Что думаете? — говорит незнакомый доктор.
— Ходить этот парень не будет, — неожиданно выдает Алексей, а у меня аж все внутри обрывается.
— И репродуктивная функция, боюсь, утеряна безвозвратно.
От каждого слова сердце делает кульбит в груди и останавливается. Боюсь сделать вдох и превращаюсь в слух.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Столько времени прошло, чувствительность не восстановилась, шансов однозначно нет. Не обнадеживайте его.
Мой мир стремительно рушится. Надежда, что еще совсем недавно полыхала в груди, угасает. Как же так? Я же только начал делать успехи.
