Меня не отпускает. Разговор со Светой только усугубил мое состояние. Выдернул из привычной раковины, безжалостно оголив тыл.
Постоянно ощущаю едва уловимый аромат. Ее аромат. Он до сих пор витает в комнате. Или я схожу с ума. Воспоминания, фантомные видения, похороненные заживо мечты и чувства. Все это окружает со всех сторон и терзает, выворачивая мясом наружу. Не могу спать. Не выходит. Только закрываю глаза и вижу ее лицо.
Больно. Как будто все случилось вчера. Ветка ушла, придумав какую-то идиотскую причину.
Мою измену. Какая к черту измена? Когда? Я тренировался с утра до ночи, чтобы удержаться в основном составе и попасть на турнир. Я света белого не видел, не то что каких-то других женщин. Да и не нужен мне был никто. Я растворялся в ней одной без остатка...
Прошло два года. Но я до сих пор чувствую себя все тем же беспомощным мальчишкой. Меня бросили, а я словно потерял почву под ногами. Идиот. Сколько раз жалел, что отпустил. Что позволил ей разрушить все. Что не попытался разобраться, а поддался жгучей обиде и наворотил дел.
И ничего уже не исправить. Слишком поздно.
Не могу ее видеть, не хочу ничего вспоминать. Я запретил себе даже думать о ней, но Ветка снова врывается в мою жизнь и переворачивает все вверх дном. Рвет душу в клочья, а сердце заставляет болезненно сжиматься.
Хватит. Чтобы хоть как-то отвлечься, беру телефон и вхожу на сайт хоккейного клуба, за который еще недавно играл. Не хотел ничего и закрылся от всех знакомых непробиваемой стеной. Сам себе устроил информационный вакуум.
А сейчас вдруг захотелось узнать, как там моя команда. Все лучше, чем страдать по несбыточной любви.
В коридоре слышатся знакомые шаги. Мама. Облегченно выдыхаю и прикрываю глаза. Дверь без стука открывается. Мама входит в комнату, принося с собой какой-то странный запах. Приятный и одновременно давящий. Он откликается во мне, мобилизируя все рецепторы.
— Не спишь?
— Нет, — сухо бросаю и откладываю телефон в сторону. — Чем это воняет с самого утра?
— Ну, во-первых, доброе утро, — напоминает с улыбкой мама.
— Да, доброе... — виновато поджимаю губы.
— А во-вторых, не воняет, а пахнет.
Она привычно ставит на стол поднос и включает ночник. Щурюсь от света и отворачиваюсь. Утренние процедуры не приносят удовольствия. Это унизительно, но я теперь инвалид. Без посторонней помощи даже зад себе подтереть не могу. Стискиваю зубы и терплю.
Закончив, мама усаживает меня на подушки и ставит поднос с едой.
— Твой завтрак.
