— Судя по имеющимся данным, ходить этот парень будет вряд ли. — До боли закусываю губу, переживая новость и заставляю себя дышать. — Ты еще здесь?
— Да-да, продолжай, — выдавливаю из себя.
— Но нужно смотреть динамику, возможно, через пару месяцев реабилитации картина изменится. Главное — перелома нет, а в остальном... Неизвестно, как организм себя поведет в дальнейшем... В общем, Свет, —Алексей шумно выдыхает, — ну чего мы вилами по воде водим, привози ко мне, будем смотреть детально.
— Пока это невозможно, мы не в Москве, — обреченно качаю головой.
— Чем я могу ему сейчас помочь?
— Насколько далеко эта твоя «не Москва»?
— Километров четыреста...
— Мда, забралась, — тянет Алексей. — Ну смотри, сейчас нужна только реабилитация. Долгая и нудная, но без нее шансов восстановиться нет и не будет, — согласно киваю, будто он может меня видеть. — Массаж, ЛФК и вера в успех — вот, пожалуй, три кита реабилитации. От каждого из трех зависит очень много. Я напишу тебе рекомендации и пришлю их по почте.
— Спасибо огромное, даже не знаю, как тебя благодарить.
— Да не надо меня благодарить, — отмахивается он. — Свои люди, сочтемся. Да вот хоть поставишь на ноги, и диссертацию напишу по твоему хоккеисту, — смеется Алексей. — И держи меня в курсе.
— Хорошо, спасибо, — сбрасываю звонок и растерянно стою по середине дороги. Забыла, куда хотела сходить. Но теперь уже некогда.
В ближайшем магазине покупаю самое необходимое и иду к дому, но подняться не решаюсь. Не могу себя заставить вернуться в эту гнетущую атмосферу, в этот склеп.
Он вытягивает из меня силы, а зарядиться негде. Присаживаюсь на лавочку около подъезда и достаю йогурт.
Яркое солнце мягко ласкает, а над головой поют птицы. Хорошо и умиротворенно. А главное, ничего не мешает подумать и разложить все по полочкам. Как быть дальше? Нельзя опускать руки. Нельзя сдаваться. Пусть Орлов не встанет на ноги, но сможет хотя бы сесть. Это уже много. Мы будем бороться за качество его жизни. Обязательно. Мы сможем. Вместе справимся со всем.
Допиваю йогурт и поднимаюсь в квартиру. Там царит все та же звенящая тишина. Как так можно? Они живут словно в трауре. А надо жить. Саше в первую очередь надо. Вздыхаю и иду готовить полезный завтрак. Пора начинать питаться правильно. Саше понадобится много ресурсов, чтобы восстановиться.
Когда Ирина Борисовна появляется на кухне, все уже готово и убрано. Смотрит на меня холодно и отчужденно. Вчера казалось, что она немного оттаяла. Оказалось, показалось.
