— Я никогда тебе не изменял! — кричит Саша и зло отшвыривает журнальный столик в сторону. — Ничего не было, это всего лишь фанатские сплетни.
Знаю. Но мне нужен повод. Благо после каждого хоккейного матча я получаю пачку фотографий от неравнодушных доброжелателей. Особенно старается будущая свекровь, расшатывая мою психику. На последних Сашка улыбается и целует какую-то блондинку. Фанатка? Естественно. У ведущего нападающего их много. Но именно эту я вижу слишком часто. Она всегда рядом с ним. Тем лучше.
— Это уже не важно, — спокойно отвечаю и вскидываю подбородок.
— Я все решила...
Странно, но голос звучит уверенно, хотя все внутренности пылают от боли. Сомнения разъедают, словно кислота, а обреченность придавливает многотонной плитой. Ревности нет. Я давно ее победила и смирилась, что все это частности его жизни и специфика популярности. Он никогда не будет только моим. А я никогда не смогу его ни с кем делить. Только измучаем друг друга. Лучше уж сразу одним махом...
— За нас двоих? — зло рычит он.
— За себя.
Обхватываю плечи руками, чтобы скрыть дрожь в теле, и отхожу к окну. Не могу смотреть в глаза. У меня нет шансов устоять. И не было никогда. Александр Орлов — мой личный наркотик. Сразил, покорил, подчинил. Дышать не могу без него, но и с ним мне слишком больно.
— Я не согласен с твоим решением, — не замечаю, как он оказывается рядом. Упускаю момент, чтобы сбежать. Саша обхватывает мои плечи и утыкается носом в волосы. — Ветка, что ты творишь?
Голос хриплый, полный слепого отчаяния.
Вибрирует во мне, резонируя на эмоциях, и чутко задевает нервные окончания.
— Саш, у тебя новая жизнь, новые перспективы, — осторожно высвобождаюсь из его рук и отхожу на безопасное расстояние. — Будут новые отношения. — Каждое слово раздирает горло, но я упрямо заканчиваю начатое.
— А как же чувства? — хмыкает он и качает головой.
Если бы одних чувств было достаточно, чтобы построить крепкие отношения. Его мать права: мы не сможем быть вместе. С каждым днем будем все больше отдаляться друг от друга, пока не окунемся каждый в свою жизнь.
— Я не люблю тебя...
Ненавижу себя за эти слова, но по-другому Саша не поймет. Не отступится.
— Вот как... — Голос срывается от боли, а у меня внутри разрастается дыра.
— Прости.
Нестерпимо хотелось, чтобы обнял и поцеловал, заглушив любые протесты. Но он не посмел. А я обманула, повинуясь обиде или гордыне. Она поверил. Я уехала, тем самым поставив точку между нами.
