"
"Она смотрела в корень вопроса. Удручающая теснота в чуланчике не позволяла даже толком выпрямиться, не то что прятаться. Окна здесь отсутствовали за ненадобностью. Мы попали в ловушку. Я впала в состояние, похожее на транс. Происходящее меня уже почти не волновало. Будущее, за отсутствием такового, — тоже. Я не сомневалась, что наша с Наташей песенка спета. Через несколько минут нас обнаружат, допросят, а потом прикончат. Так стоит ли тратить последние мгновения своей молодой жизни на отчаяние и ужас? Как сквозь сон, услышала бодрый голос хозяина:
— Кухню я оборудовал всевозможными механическими приспособлениями.
Теперь и жена не нужна. Техника все помоет, приготовит, выстирает, выгладит и высушит. Тебе, Ася, как женщине мое тщеславие понятнее, чем другим.
И он с довольной физиономией выслушал взрыв негодования со стороны мужской части собравшихся, которые в один голос утверждали, что ничего более занимательного, чем кухонный комбайн нового поколения и посудомоечная машина, им видеть в своей жизни не доводилось.
И не просто комбайн, а комбайн, который принадлежит такому замечательному человеку и рачительному хозяину, как Виктор Владимирович.
— «Небольшое тщеславие», как же он заливает, — машинально пробормотала я, все еще находясь в полуобморочном состоянии. — Хорек жирный, понатащил в нору разных запасов, того гляди лопнешь от самодовольства.
— Ш-ш-ш, — испуганно зашикала на меня Наташа, которая на цыпочках перешла ко мне поближе и жарко прошептала мне в ухо: — У меня есть план.
Я еле сдержала стон, готовый вырваться сквозь судорожно стиснутые зубы. И пользуясь тем, что внимание присутствующих было отвлечено новым тостером, я сказала:
— Я приготовилась встретить свой конец с достоинством, без слез и воплей, так что отвяжись от меня. И не забивай мне голову своими кретинскими идеями. Дай возможность привести свои мысли в порядок. — И с сомнением прибавила: — Думаю, мы обе попадем в рай. В любом случае скоро нас ждет дальняя дорога в мир иной.
Советую тебе подумать, что ты скажешь Создателю, когда он поинтересуется, какого рожна мы залезли в этот проклятущий дом. Мне в свое оправдание сказать будет нечего.
— Погоди ты умирать. Фактор внезапности — вот наша единственная надежда, — с жаром убеждала меня Наташа.
Нехотя вернувшись мыслями к действительности, я признала, что в этом предложении есть кроха смысла. В самом деле, что мы теряем? Кроме своих цепей — ничего.
