А на крепыша эти ужасы не произвели впечатления, и он продолжал, негодуя, осыпать Амелина упреками:
— А зачем ты вообще туда поперся? Что ты там забыл? Зачем было вскрывать квартиру этой девчонки? Кто тебе, дураку, велел это делать? Таким придуркам только и проявлять инициативу.
— Но мы же объясняли, что на месте ничего не оказалось, и я подумала, что это она слямзила, — виновато оправдываясь, снова вступила в беседу девушка."
"— Она подумала! Тоже мыслительница выискалась на мою голову, — уже спокойнее произнес крепыш, наверное, он устал злиться.
— Любая команда — это живой организм, а у нормального организма должна быть только одна голова. Эта голова — я. Мне полагается думать и давать указания, как и что делать в том или ином случае. А вы должны ждать моих команд и не предпринимать самостоятельных действий. Ничего путного из них все равно не выйдет, в чем мы и могли убедиться только что.
В доме стало тихо. Все молча обдумывали речь крепыша.
— Из-за твоего идиотизма весь план по библиотеке придется переработать и сроки пересмотреть.
— Мы их отложим? — поинтересовалась девушка.
— Нет, наоборот.
Мы с Наташей насторожились, но крепыш ничего больше не прибавил. Зато заговорил один из мужиков, который до того сидел молча.
— Виктор Владимирович, — уважительно обратился он к крепышу, — Петру теперь небезопасно показываться в библиотеке. Кто займет его место? Нас всех это волнует.
— Черт знает что творится. Я должен все заново обдумать в связи с вашими неприятностями.
Во всяком случае, сейчас я не буду принимать решения, как говорится, с кондачка. Это не в моих привычках.
Все они опять заткнулись. На этот раз из уважения к творческой мысли их мозгового треста. Мы же с Наташей никакого почтения к их главарю не испытывали. Поэтому, отлипнув от щели между дверью и косяком и отойдя на достаточное для безопасных переговоров расстояние, стали обсуждать шепотом подслушанную информацию.
— Нужно послушать еще, — уверяла Наташа.
— Хватит, — я урезонивала ее, — мы достаточно узнали.
Он будет думать еще неизвестно сколько, а нас за это время сцапают.
— Мы еще ровным счетом ничего не узнали, — бурно, насколько позволяло наше положение, возражала Наташа.
— Не в огромном же замке прячемся, где полно закоулков для игры в прятки или потайных ходов, которые могут служить хорошим укрытием, а всего лишь в загородном доме, где нас скоро обнаружат. Надо уходить, — настаивала я.
— Я не уйду, — уперлась Наташа.
