— Не уверена, что кто-то согласится везти нас за эти деньги, — вздохнув, проговорила я.
— Это не проблема, — самоуверенно заявила Наташа.
— Тогда нам надо положить эту книгу в пакет и отойти на безопасное расстояние от места преступления. Совсем не обязательно, чтобы завтра какой-нибудь водила припомнил, что отвозил двух девушек с угла Невского и Садовой к Ленинскому проспекту и при этом одна из них держала в руках книгу в телячьей коже.
— Думаешь, нас будут искать? — удивилась Наташа.
— Не именно нас, а воров, но так как воры мы, то получается, что искать будут нас.
— Стоит отойти как можно дальше. Насколько сил хватит.
Наших сил хватило как раз до Литейного. Там мы махнули рукой на конспирацию, спрятали книгу под пальто Наташи, потому что оно было объемнее моей куртки, и поймали тачку, водителя которой уболтали отвезти нас за двадцатку домой, и только забрались в салон машины, как нервная дрожь, бившая нас последние полчаса, отпустила. Наш водитель что-то бормотал об оказании интимных услуг, но у нас не было сил даже толком разозлиться на него.
Наташа дружелюбно посоветовала ему заткнуть пасть и не доводить дело до убийства. Хорошо, что он внял ее совету и унялся, если бы мне пришлось сегодня еще быть свидетелем или участником мокрого дела, — не бросила бы я Наташу, если бы она начала убивать водилу, — окончательно бы свихнулась.
— Может, хоть телефончик оставишь? — жалобно спросил водитель у Наташи при расставании.
— Я замужем, — с достоинством произнесла Наташа, и на том мы с ним расстались.
Когда подходили к дому, от него отъехал «жигуль» грязно-зеленого цвета, который заставил меня почувствовать себя очень неуютно, потому что я отлично помнила машину такой же марки и такого же цвета, которая принадлежала милиции. Еще хуже я себя почувствовала, когда увидела злобно перекошенное и до боли знакомое лицо многострадального Степанова в окне машины. Нас, скрытых темнотой, он не заметил.
— Он ведь живет в другом месте. Что это он здесь делает? — удивилась Наташа.
— Прикидываешься, что не догадываешься, да? — мрачно спросила я.
— Чего ты на меня так смотришь? — удивилась Наташа. — Не надо так пристально, а то мне не по себе становится.
— Завтра тебе будет совсем плохо, — пообещала я ей. — Когда Степанов будет спрашивать у тебя и у меня о нашем алиби на время кражи в библиотеке.
— Не надо о грустном, — жалостливым голосом попросила Наташа. — Мне еще с мужем объясняться.
