— Вероятнее всего, они выбрали другое место для ограбления. Мы не там сидим. Есть же в библиотеке еще места с ценными книгами, на которые тоже могут польститься грабители?
— Сколько душе угодно. Проверим их?
Не знаю, чем была занята моя голова, когда я предлагала такое. Единственное, что меня хоть как-то оправдывает, было то, что, сидя в засаде в нише окна, я задремала. Учитывая позднее время, в этом не было ничего удивительного. Спросонок я всегда слегка торможу и могу согласиться практически на любое самое абсурдное предложение.
Обычно я тут же снова засыпаю и про обещанное благополучно забываю, но сегодня заснуть мне не удалось, а значит, следовало выполнять обещание. Я протянула руку к портьере, готовясь отдернуть ее в сторону, и вдруг замерла.
— Ты чего? Передумала? — удивилась Наташа.
— Шаги.
— Где? Ничего не слышу, — оповестила, как мне показалось, весь окружающий мир Наташа. Ее голос пробудит и мертвого.
Кинув в ее сторону испепеляющий взгляд, я приникла к щелочке между портьерами.
Увиденное меня напугало. По коридору топали четверо особей мужского пола. Двое были вооружены чем-то, что сильно смахивало на автоматы. У двух других оснащение было поскромнее. Они довольствовались пистолетами, которые к тому же покоились в кобурах у их поясов. Все они приближались к нам.
В этот волнительный момент я и ощутила толчок в спину, и Наташа ликующе сообщила мне:
— Теперь я тоже слышу шаги.
Не знаю, как кому, а мне показалось, что ее голос разносится под сводами, как звуки органа, когда он принимает активное участие в мессе.
Я скорчила самую жуткую рожу, на какую была способна, надеясь, что Наташа правильно поймет ее значение и воздержится от дальнейших выходок хотя бы на короткое время. Как ни странно, бравая четверка благополучно миновала наше укрытие, голов в нашу сторону не повернула, нас не заметила и скрылась за поворотом."
"Давненько я не чувствовала такого облегчения. Переждав для верности несколько минут — вдруг вернутся, мы высунули из нашего укрытия свои головы.
Не стоит, наверное, говорить, что высунулись с осторожностью. Мы осматривали коридор с пристрастием, достойным самого Холмса. Наша предусмотрительность была вознаграждена по достоинству. Портьеры в самом дальнем от нас конце коридора зашевелились, раздвинулись, и оттуда показалась голая, дрожащая рука! Неожиданное появление на сцене одной лишь руки отдельно от тела мы бы еще перетерпели, если бы она, конечно, не стала вмешиваться в наши дела.
