И нам стоит поторопиться и помешать им украсть эти проклятущие книги.
— Почему теперь они проклятущие? — искренне удивилась я.
— Сплошная нервотрепка из-за них.
— Нервотрепку ты себе сама устраиваешь, а книги спокойно стоят на полках и, заметь, никого не трогают. Книги вообще самые миролюбивые создания. Кроме того, самые мудрые, нежные, остроумные и познавательные.
— Вот и пошли их спасать.
— Ну хорошо, — решилась я, — мы пойдем, но только для того, чтобы ты убедилась в собственной несостоятельности как ясновидящей.
А когда нас поймает охрана, я свалю все на тебя, хотя мне это и не поможет."
"И я решительным шагом направилась к зданию, которое серело поодаль. Конечно, предварительно мне пришлось вторично преодолеть красивую чугунную ограду садика, и Наташке тоже. Я была в бешенстве из-за того, что мне приходится делать неприятную и бессмысленную вещь да еще рисковать — опять рисковать. Я злилась из-за собственного донкихотства. Подумаешь, не могла бросить подругу на произвол судьбы.
Злобные кривлянья некоего разума, который явно вознамерился свести меня в могилу, издеваясь надо мной голосом Наташи. Теперь я получу по полной программе от тоже неведомого существа, которое управляет моими поступками на протяжении трех последних дней.
Но наравне с невеселыми мыслями о коварстве таинственного недоброжелателя напрашивались и другие, более актуальные. Вдруг сегодня ночью в библиотеке произойдет кража? Я же никогда себе не прощу того, что могла ее предотвратить, но поленилась досконально проверить все возможности свершения сего действа, что убоялась трудностей и некоторого риска, который, бесспорно, присутствовал, но покрывался благородством помыслов в том случае, если все это не бред воспаленного рассудка моей подруги, которая легко могла простудиться за два дня шатаний по морозу.
Нет, все-таки надо, надо проверить самолично.
Убедив себя в правильности нашего поступка, я отбросила оставшиеся в душе сомнения и страх и сосредоточилась на выполнении плана по проникновению незамеченными в библиотеку.
Для сего требовались несколько вещей, каждая из которых была одинаково важна и не могла быть заменена другой. Во-первых, знание местности, по которой нам предстоит прорываться, во-вторых, осторожность, которая должна была, как ни странно, сочетаться с напористостью и нахальством, в-третьих, фонарик. Последнее было наиболее важно, но его-то у нас и не было.
