Нельзя же так с человеком! Я прошу вас! Мама… дедушка! Вы же тоже когда-то были молодыми и тоже любили! Так почему же мне отказываете в этом? Тем более, что папа разрешил!
— Что тебе разрешил отец? — холодно роняет Арман. Смотрит на меня бесстрастно.
— Пойми, Таечка, — бормочет Лилия, — мы хотим тебе самого лучшего будущего. Хорошего мужа.
— Я уже выбрала! — кричу запальчиво. — Почему решаете за меня? Кто вам дал право?
— Формально я — твой опекун, — вздыхает Лилия. — И тебе уже исполнилось восемнадцать лет. Но я всегда считала тебя своей дочкой, Таечка…
— Ну поймите же вы меня! — кричу в отчаянии.
— Отпустите, пожалуйста! Я все равно сбегу!
— Ну, это мы еще посмотрим, — мотает головой дед. — Сейчас ступай к себе. Ты сильно меня расстроила, Таис.
— Хорошо! — говорю с вызовом. Поднимаюсь с кресла и будто на деревянных ногах берду к себе. Бесполезно! Меня из дома никто не выпустит… Каждый вход охраняется. А после моей выходки дед точно приставит ко мне конвоира. Остается только…
— Я объявляю голодовку! — заявляю высокопарно.
Да еще ногой топаю. Буду только пить воду!
— Попробуй, — отмахивается от меня Арман. — Ты просто не представляешь, как это тяжело.
— А если это не поможет, и воду перестану пить. Умру через неделю.
— Тая, я прошу тебя, — смотрит на меня крестная, но дед перебивает ее.
— Ступай к себе, дурочка! Надеюсь, к утру успокоишься, — флегматично фыркает дед. Его приказы никогда не подвергаются сомнению. У этого человека абсолютная власть в семье. Все прогнутся под волю Армана де Анвиля.
Он так привык и не потерпит непослушания. Может лишить ежегодных выплат из трастового фонда, или сам фонд отдать кому-нибудь другому из родственников. Власть деда простирается на всех и на каждого…
— Но только не на меня, — упрямо заявляю я самой себе. Бреду в душ, где с ожесточением тру себя мочалкой. Все пытаюсь сообразить, как поступить дальше. Сдаваться нельзя! Это я знаю точно. Играть с дедом в поддавки опасно. Только стоит согласиться, и уже завтра окажешься где-нибудь на Карибах.
Оттуда точно не удерешь! Чувствую, как от теплой воды саднят руки и ноги.
Вот это я расстаралась! Задумалась, блин!
Вываливаюсь из душевой кабины и внимательно смотрю на себя в зеркало.
— Вот так кроликов и разводят, Таисия Викторовна, — слышу я папин голос.
Ну что поделать, если я такая дура?!
— Только сражаться! — говорю своему отражению. Пока не знаю, как, но без боя я точно не дамся.
Накинув халат, выхожу из спальни и тотчас натыкаюсь на прямую спину Лилии.
