— Отец его прогнал из бизнеса и закрыл доступ к счетам компании и картам оплаты. Мама говорит, что Сева очень ненадежный. И ему верить нельзя…
— Можешь его найти? — спрашиваю, теряя надежду. — Мне нужно с ним поговорить. А он не берет трубку…
— Даже не проси, — отрезает наглая сестрица моего милого. — Когда начинаются папины разборки с сыновьями, нам, девочкам, лучше держаться подальше. Но Сева дурак, Тайка! Не связывайся с ним!
«Ну да, конечно!» — усмехаюсь криво и чувствую, как в душе закипает злость. Нет, не на Гаранина! Ему по-любому достанется.
А на его дурацкую семейку. Человек пропал! А их интересуют только счета в банках и мнение папы.
А если ты, Севочка, посмел бросить меня так изысканно, накормил эклерами и отчалил, то я отплачу… Пока еще не знаю, как, но ты получишь сполна… Горячусь, закипаю и, сцепив челюсти, неожиданно понимаю, что Гаранин не мог меня бросить. Даже если разлюбил, не оставил бы так… Одну, в ресторане, с неоплаченным счетом и без копейки денег.
Значит, что-то случилось?
Может, под машину попал? Или нас выследили мои преследователи и убрали его.
Воображение тут же рисует одну за другой картинки. Вот Сева лежит в луже крове под колесами автомобиля… А вот, скрючившись от боли, зовет на помощь в подворотне. А вот… обнимается с какой-то красоткой и уламывает ее дать номер телефона."
"Неужели на крыльце ресторана склеил какую-то стерлядь?
Умом понимаю, что эта версия — самая жизнеспособная, вот только верить в нее не хочется. Закусив губу, отворачиваюсь к окну.
Пытаюсь справиться с подступающими слезами.
— Где твой айфон с местной симкой? Ты мне нужна на связи, — требовательно заявляет Мишель, когда мы приезжаем в особняк семьи на Елесейских полях. Как только его папа не называет… Но наверное, общага на Елисеевской — самое подходящее название. Тут живут все. Отец с мачехой, когда бывают в Париже. Дед с крестной. Мои единокровные сестры. Кузены. Света с семьей. Еще какие-то родственники.
— У меня в комнате, — пожимаю плечами.
— Сейчас поднимусь к себе и включу, — замечаю я, а оставшись одна, глупо пялюсь на безмолвную трубку, в которой значится только один абонент. Да и тот пропал куда-то.
Весь вечер я маюсь, не зная чем себя занять. Перехожу из гостиной в гостиную, даже не замечая из какой именно пришла. Китайская… Английская или в русском стиле. Да и кому нужна сейчас эта мишура, если отец в больнице…
В кармане звякает сотовый и я, схватив трубку, судорожно смотрю на экран.
