Колбасит меня по-черному. Девочку мою родня в замке заперла. Я ее выкраду, конечно. Только пусть сначала бдительность потеряют…
— Подкупи консьержку, кого-нибудь из охраны. Бабки сейчас всем нужны. Никто не откажется, — фыркает Крепс, ставя на стол тарелки с пельменями. — Дел-то, Ган!
— В замке, Дима, — вздыхаю я. — В самом настоящем. Он атаку сарацинов выдержал и еще несколько войн… Нормальный такой средневековый домишко местного феодала.
— А туда экскурсии водят? — многозначительно интересуется Бек. — Хотелось бы посмотреть.
Думаю, Александра Андреевна согласится. И пацанам понравится…
— Ты хочешь сказать, — улыбается Крепс, садясь к столу. Смотрит на бывшего шефа внимательно, — в то время как наши сыновья будут разносить эту хибару изнутри, охрана отвлечется. Ган проникнет на объект. Сцапает свою принцессу и отчалит. Так, что ли?
— Ну, вот и план готов, — довольно кивает Кирсанов. — А то тут кто-то нюни распустил, как девочка…
— Туда не водят экскурсии. Тайкин дед — богатый сукин сын, — хмуро заявляю я.
— Даже представить себе не могу, как нужно вывернуться, чтобы туда проникнуть…
— А с моря? — подает голос Крепс. — Зайдем на крейсере…
— Авиацию подключим, — киваю угрюмо. — И ледокол вызовем…
— Подводную лодку загоним и объявим ультиматум буржуям, — смеется Лунин.
— У семьи полно поместий. Нужно узнать точно, где держат Тайку, — отмахиваюсь я. — И зачем брать штурмом крепости, если люди из них все равно выходят? — добавляю раздраженно.
— Суворов, блин, — морщится Кирсанов.
— Стратег и тактик в одном флаконе. И почему ты, Ган, не дослужился до генеральских погон? Ну, выпьем, господа! — командует внезапно.
Снова пьем о чем-то болтаем, и затихаем как по команде, когда на столе дребезжит генеральский старый айфон. Поцарапанный и побитый. Боевое яблоко, блин!
— Да, — бубнит в трубку Кирсанов. — Конечно. Да. Завтра. Да. Все понял. Пришлю.
— Ну, вот и новый заказ, — добродушно вздыхает он. — Нужно мужика одного в Калининград доставить. Там судебный процесс.
В аэропорту встретят. Здесь проводят. Но кое-кто, — Бек поднимает глаза к потолку, — заинтересован, чтобы этот товарищ живым и невредимым долетел до Кенига и дал показания. Единственное место, где могут убрать, это самолет. Завтра с утра все обмозгуем. Но люди просят не светиться, чтобы никто не догадался об их участии в этом деле. Чувак о вас будет знать. Вы его ведете от зоны досмотра до зала прилетов в Калининграде. Передаете с рук на руки, и свободны.
