В Мюнхене тебя преследовали какие-то типы и чуть насильно не затолкали в машину. А в Париже за кем мой брат засек хвост?
— Это все случайности, — бурчу я недовольно. — Уходи, Сева, — заявляю капризно, хотя больше всего мне хочется, чтобы он остался. Лег рядом и, перебирая мои волосы, рассказывал что-нибудь смешное. Чтобы все было как раньше. Пока в наш дом не приперлась эта рафинированная Кристин, больше напоминающая мумию, чем живого человека.
— Пойду, осмотрюсь, — скупо бросает Сева, выходя из комнаты. — Как-то все очень подозрительно.
— Особенно твой визит! — кричу я вдогонку. — Даже представить не могу, где тебя носило! Из какой ванны тебя поперли!
— И не надо, — морщится Гаранин. — Меня иногда привлекают к спецоперациям, дорогая. Но, как сама понимаешь, говорить о них я не имею права.
— Речной котик, блин! Или озерный! Под какую моторку тебе приказали подложить мину?! — фыркаю, садясь на кровати. И сама не замечаю, как махровые полы халата разъезжаются в разные стороны. Только наткнувшись на жадный взгляд Севы, застывшего в дверном проеме, понимаю, куда он смотрит.
Снова падаю на подушки и, натянув по подбородок одеяло, закрываю глаза. Слышу, как закрывается дверь, и звук удаляющихся шагов. Зарываюсь носом в подушку и реву белугой.
— Ненавижу тебя, Сева! Ненавижу! — шепчу, ударяя по подушке. — Откуда ты только взялся на мою голову!
2
Сева
«Ночка предстоит веселая, — думаю я, обходя дом. — Хорошо хоть вовремя меня нелегкая принесла. Перед Тайкой немного стыдно за стиль «ню».
Но она меня таким видела…»
Горло перехватывает от воспоминаний.
Тая… Девочка моя…
Снова вижу деревеньку на Севере и рыжую девчонку, лежащую у меня на руке. До сих пор чувствую, как щекочут нос пушистые волосы.
— Тайка, — шепчу обалдело. Она пришла ко мне в зимовку среди ночи, намереваясь остаться до утра. — Ты хорошо подумала? — хрипло бормочу, до конца не веря в свое счастье.
— Хватит болтать, Сева, — ударяет меня кулачком в грудь маленькая рыжая фурия. — Давай лучше займемся любовью?
— Да ну? — вскинулся я тогда.
— Твой отец меня четвертует. Хочешь моей смерти?
— Тебе придется это пережить, — беспечно отмахнулась Тайка и нахально залезла ко мне на грудь. — Я люблю тебя, Севочка! И папе скажу, что выбрала тебя в мужья!
«А меня спросить не надо?» — хмыкаю про себя и, грозно нахмурившись, заявляю.
— Шагай отсюда, мелюзга. Я для тебя слишком старый…"
"Тайка подскакивает, как ужаленная. Поправляет длинную черную майку и несется на свою половину.
