От этого занятия меня отвлекает звонок в видеофон.
Зайка.
Ну вот и потискались. Все против нас.
В шутку ворчу, что никакого покоя в собственном доме нет, а губы сами снова растягиваются в улыбке. Жамкаю на кнопку, запуская племяху в дом, и снова возвращаюсь на кухню.
Нужна третья кружка.
***— Как прошла встреча с подружкой? — спрашиваю у племянницы, когда та выползает ко мне на кухню.
Наливаю чай, а у самой внутри все ходуном ходит — не могу удержаться и пританцовываю.
Зайка морщится:
— Хорошо все.
Поболтали. Посмеялись.
Что-то она совсем не похожа на девочку, которая недавно смеялась. Угрюмая, нахохлившаяся, как воробей с горькими складками вокруг рта
— По тебе и не скажешь, что весело проводила время.
Она устало отмахивается и вздыхает:
— С учебой накладки. Я так старалась, строила планы, как поскорее добиться результата, а из-за одной сволочи они пошли псу под хвост, — смотрит мне в глаза и криво усмехается, — теперь придется подстраиваться под обстоятельства и стараться еще больше.
— Думаю, ты справишься.
— Надеюсь. Зря я что ли столько сил на это положила, чтобы в шаге от заветной цели отступать.
Она такая целеустремлённая, что мне даже на миг становится не по себе. Вроде сидит такая вся маленькая, беспомощная, а в голосе вибрируют стальные нотки.
— Буду держать кулачки, чтобы тебе сопутствовала удача.
— Да-да, держи, — расплывается в улыбке, — удача мне понадобиться.
В этот момент у меня из сырых рук выскальзывает тарелка и со звоном падает на пол, разлетаясь вдребезги.
— Блин, — стою, беспомощно глядя на россыпь осколков, и где-то под ребрами внезапно тянет, укрывая холодным шлейфом. Аж мороз по коже.
Правда ощущение это тут же пропадает, потому что вслед за грохотом на кухне появляется Вадим:
— Что у вас тут?
Сглатываю, отгоняя от себя странную тень, на миг заслонившую свет, и указываю на пол:
— Вот, полюбуйся. Твоя жена — кляча разбила любимую тарелку.
— На счастье, — тут же произносит он.
Узел в груди ослабевает.
Я могу выдохнуть и даже улыбнуться, хотя губы нервно дергаются. Кажется, я даже готова пореветь из-за такой нелепой потери, но беру себя в руки:
— Не ходи здесь. Порежешься. Я сейчас уберу.
— Садись уж, — хмыкает он, — и без тебя все уберется.
Я пытаюсь возражать, но муж не слушает. Отправляет меня за стол, а сам начинает наводить порядок. Зайка тут же вызывается ему помочь:
— Да-да. Сиди, Мил! Тебе нельзя лишний раз наклоняться.
